Nский треугольник

День за днем нырять за блестящую металлическую дверь подъезда, проходить мимо подстриженных газонов, аккуратной беседки и новой детской площадки, подниматься вверх по мощеной дорожке и ждать автобуса на новенькой остановке. Все это казалось чем-то… неправильным. Непривычным. Воплощающим разом все жалобы, вечно сыплющиеся от обитателей старых домов на управляющие компании, но при этом до ужаса странным и чуждым. Но разве остался бы этот микрорайон таким, если бы был обжитым? Перед глазами Шурочки возникла новая картина: она представила примятую траву, неровно припаркованные машины, вечно заезжающие на газон, женщин, курящих на скамейке и периодически подзывающих слишком заигравшихся детей, подростков, которым детские качели вечно казались самым удобным из всех возможных мест для посиделок, граффити, по-своему искажающие глянец новеньких стен, чуть посыпавшуюся плитку дорожек… И еще нечто.

Неуловимый флер, который делает жилье живым, а не глянцевой картинкой. Да, так могло бы быть.

Шурочка зябко поежилась и подняла повыше воротник короткой куртки. Она не заметила, сколько простояла, разглядывая пустующие дома, но теперь почувствовала, как сильно похолодало на улице, а по земле поползли сизые клочья вечернего тумана. Нужно идти. Шурочка кивнула сама себе и отвернулась. Шаг, другой. Звук шагов тонет в густеющем тумане. Нет. Его не было совсем, будто вместо плитки ее ноги касались мягкой земли. Движимая сжимающим изнутри тревожным чувством, Шурочка обернулась.

Туман густыми клубами поднимался вверх, напоминая струи фонтанов. Он обнимал этажи, опадал вниз, снова поднимался, кружился водоворотом, затягивая в себя все больше строений, заполняя уютную чашу нового микрорайона.

Столб электропередачи совсем рядом заискрил и пошатнулся, когда с одной его стороны беззвучно исчезли провода. Шурочка, не отрываясь, смотрела, как серость поднимается все выше, а яркие краски новых домов тонут в ней, растворяются, пока не исчезают совсем. Пока не остается только серое колышущееся марево, наполняющее, будто вода, пологую чашу уже не существующей застройки.

Серость качнулась выше, морским прибоем слизывая еще держащуюся тротуарную плитку. Шурочка торопливо посмотрела вниз, где фигурные камни прямо под ногами бледнели и расползались серыми туманными клочьями. С беззвучным криком она отпрыгнула назад и побежала, так быстро, как только смогла, пока под ногами вновь не оказался привычный разбитый асфальт.