Нарушение обычая

– В р-разные стороны! И молчать! 

Он не кричал, не скалил зубы, но так смотрел, что спорщики притихли. 

- Я пока еще достаточно силен, чтобы пор-рвать вас обоих на клочки. И пока я вожак, мои подголоски не будут р-рвать друг друга! Ты виноват, Лохматый. Ты подвел стаю. Погибли два чужака. Один в доме у гладкокожего, другой – рядом с ним. Ты – уцелел. Если соседи узнают, что ты тоже там был и остался в живых, отчета придут требовать у тебя. 

- Не придут, - проворчал Лохматый. – Никто не знает, с кем и куда я ходил.

- Уверен? У гладкокожих длинные руки…

- Да, но я связывался вовсе не с гладкокожими! – выпалил Лохматый и тут же понял, что сказал глупость. Родители зарычали хором, к ним присоединился дядюшка. Метнулись полюбопытствовать младшие братья и сестры и прочая дальняя родня – всего десятка полтора морд, не считая самых мелких. 

- Т-ты, - захрипел вожак-отец, - не с гладкокожими? А с кем? 

Лохматый пожал плечами:

- Не все ли равно? 

- Да уж, - поддакнул дядюшка, - конец один… Если не считать того, что в этом мире гладкокожие – хозяева жизни.

- Ошибаетесь! Хозяева жизни те, кто приходит и берет свое…

- И чужое тоже. Вспомни эти слова, когда придут за твоей жизнью. 

С этими словами дядюшка махнул рукой и ушел, забился в свой отнорок, не реагируя на попытки разговорить его. Лохматый презрительно фыркнул – мол, тоже мне, неженка! – но вожак-отец осадил старшего сына:

- Ты пока только подголосок. И Голосом стаи тебе не быть, пока жив я. Не забудь, что тебе еще два сезона до того времени, когда ты можешь заиметь свою стаю.

И сильно сомневаюсь, что ты, во-первых, доживешь до этого счастливого дня, а во-вторых, что найдется хоть кто-то, кто захочет уйти с тобой и стать твоим подголоском. 

Нотацию от вожака-отца молодой волк выслушал спокойно, понурив голову.

- Что мне делать? – только и спросил он. 

- Не высовываться, пока все не стихнет, - сказал вожак-отец. – За пределы логова – ни шагу. С посторонними не общаться, пока я не позову.

Сидеть тише воды, ниже травы. Из подголосков пока уйдешь – не стоит посторонним знать, что ты вернулся. А если кто заметил, что ты уходил и возвращался…

Он сделал паузу и окинул взглядом младших детей и немногочисленную дальнюю родню. Те поняли вожака-отца без слов и поспешили ретироваться. 

-… то он должен немедленно об этом забыть, - как ни в чем не бывало, продолжил вожак-отец. – Ибо пока еще я – Голос стаи. И мне решать, как поступать.