Бесконечное лето

Ясное дело, нездоровое что-то творится в этом Волкограде, хотя, где тут вообще что-то здоровое? Весь этот мир - бред сумасшедшего, так, может, Волкоград как раз окажется единственным нормальным местом?

Решительно спрыгнула на перрон, чего толку внимать предупреждениям проводницы? Аксели был уверен, что только так можно попасть домой. Это хоть какой-то шанс, все лучше, чем попасть в руки очередных фанатиков-исповедников. Поброжу по городу, а дальше по обстоятельствам.

Из вагона кроме меня так никто и не вышел.

И зачем, спрашивается, ехали? Пожав плечами, двинулась к старому зданию вокзала. Вот только не сразу поняла, что вокзал не просто старый, а давно заброшенный, полуразвалившийся какой-то, и свет в окнах не горит.

Деревянная дверь скрипнула, когда я потянула на себя ручку. Изнутри повеяло холодом и затхлостью. Так пахнет не вокзал, а склеп, в котором нет места живым. Еще раз оглядевшись по сторонам, убедилась, что путь в город лежит через это жуткое место, потому что вдоль платформы тянется двухметровый бетонный забор, перелезть через который было бы весьма проблематично.

 

Внутри было темно, но не слишком. Должно быть темнее, но свет будто бы из окон проникает внутрь. Хотя, откуда бы ему там взяться, ночь ведь? Но в полумраке я разглядела табло, на котором некогда красовалось расписание, разбитые стекла касс, изломанные кресла зала ожидания.

Я двигалась медленно, отчего-то старалась не производить лишнего шума, но каждый шаг походил на цокот копыта, разносясь предательским эхом по зданию.

Мне нужно было просто пройти к противоположной стене, я уже видела приоткрытую дверь, но вдруг стало невыносимо жутко. Страх сковывал, не давал сделать вдох, будто воздух внезапно стал густым и тяжелым, словно двигаюсь сквозь кисель.

Откуда-то снаружи донесся вой. Я никогда не слышала, как воют волки, но была уверенна, что это не собаки. Место, где волчья песнь сводит с ума заблудившихся путников…

Хотелось кричать, но для этого нужно набрать воздуха в легкие, а я не могла.

В груди будто вместо сердца пружина, закручивалась все сильнее, еще чуть-чуть и сорвется. 

Осторожно, не отрывая подошвы, движусь вперед, сжав кулаки, стиснув зубы. 

Я уже видела очертания гор сквозь приоткрытую дверь, когда что-то холодное, влажное коснулось моих плеч, стиснуло, заставив остановиться сердце. Из приоткрытого рта вырвался жалобный не то стон, не то плачь.