Бесконечное лето

- Никогда! - закричала осипшим от жажды го6лосом, - Никогда не смей звать меня этим дурацким именем! Понял, Ва… - я не договорила, потому что наткнулась взглядом на совершенно незнакомого парня, очень коротко стриженного, тощего. Почти Вадик, только лысый. Он с недоумением посмотрел на меня.

- Да я и не тебя звал, - пожал он костлявыми плечами. 

В комнату вошла девушка, высокая, пухлая с шикарными черными волосами до пояса, полная противоположность этого не-Вадика. В руке у нее была кружка, которую она поднесла парню.

- Вы кто такие? - возмущенно воскликнула, - Что тут делаете?

- Вообще-то, живем здесь, - пояснил не-Вадик.

- Лена - это я, - ответила черноволосая дама приятным бархатным голосом и улыбнулась, - А это, - она указала на задохлика, - Мой брат, Тоша. 

Тоша, значит. Я скривилась от одного звука его имени. Он действительно походил на Тошу, что-то такое нелепое и беспомощное скрывалось под этим именем. Это даже хуже, чем Вадик. При этом к имени Антон никакой неприязни не испытываю.

- А ты, - Лена вновь обратилась ко мне, - Я так понимаю, Лета. Ребята сказали, тебя в самолете укачало. Поэтому они тебя оставили у нас. Скоро они приду, как проснутся, а вечером Тоша отвезет вас на дачу. 

- А… - ага, укачало меня, значит, - Точно. Мы уже в Красноярске? - глупый вопрос, но мне нужно было знать, что меня не выкинули на полпути. 

- В Красноярске, девушка, в Красноярске, - голос у Тоши был противный, брюзжащий, как у старика.

- Хочешь чаю? - спросила Лена. Она мне понравилась в отличие от своего брата. 

- Нет, спасибо. Лучше просто воды, - и Лена удалилась за очередной кружкой.

- Знатно же тебя укачало, - протянул Тоша.

- Да, совершенно не переношу полетов. Сразу выпить тянет. Вот так набуздырюсь и сразу полет нормальный, - развеяла я все попытки Тоши меня задеть своими гадкими намеками. У него аж лицо вытянулось. А мне все равно, что он обо мне подумает. Достаточно того, что о нем успела подумать я.

Целый день мне пришлось провести в тоске и унынии. Лена и вправду оказалась ничего, но все мое существование отравлял Тоша, вставляя в диалог гаденькое брюзжание. Если сначала я была уверена, что он младший брат Лены, то потом мне он стал казаться чуть ли не стариком. Все его манеры говорили о начале маразматической стадии. Он кряхтел, бесконечно брюзжал, вздыхал многозначительно и вообще всем своим видом вызывал отвращение.