Бесконечное лето

Пела бы ты про цветочки-клубочки, да пой сколько в лезет! Но к чему петь про эшафот? Сдохнуть хочешь? Или обратно к исповедникам?

- Я не знала, - из глаз предательски потекли слезы, - У меня всегда лучше получались стихи грустные, трагические, чтоб непременно кто-то умер. Я ведь не знала, что тут бред всякий сбывается!

- Теперь вот знаешь. А нам придется избегать эшафота, костра и забвение в бокалах. 

Аксели, наконец, выпустим мои запястья, развернулся и пошел вперед, а я засеменила следом. На руках остались красные следы.

Неприятно было осознавать, что я его спасла, а он причинил мне боль. Да, я, наверное, не слишком хороший человек, и я могу жалеть о том, что не позволила ему стать пищей для мипуров. Ну, может, быть не в серьез жалеть, но со зла.

Было о чем задуматься. Если это правда, то вдруг песни мои имели силу и в моем мире? Хотя нет, я там столько всего перепела, что Земля давно должна была сойти с орбиты и улететь куда подальше. Здесь, в этом странном мире совсем иные законы. И я говорю не о тех законах, что придумывают люди, здесь иные законы природы.

Исчезающие дороги, слова, имеющие силу, огонь, что высекал из пальцев Аксели.

- Это магия? - спросила я у него.

- Называй, как хочешь. У нас этими вещами занимаются теурги. Я сам кое-что умею, но недостаточно, чтобы тебя обучить. Могу лишь сказать, что сила в тебе есть. И она меня пугает, - он вдруг остановился, замолчал, - Вот гадство какое!

- Что? - спросила, выглядывая из-за его локтя.

- Дорога, она должна была уже появиться.

А тут снова лес. Так мы никогда не дойдем до Волкограда, - он резко повернулся, ухватил меня за плечи, - А давай попробуем, - в глазах промелькнул блеск сумасшествия, - Можешь напеть что-нибудь про дорогу.

- Н-наверное, - ответила, судорожно перебирая в голове старые песни, свои и чужие, - Нужно именно свое? Или подойдет чужое?

- Давай свое. Сочинишь?

- Попробую. 

По заказу слова никогда не идут. Нужен верный настрой. Аксели по сути прав, я пишу плохие стихи, потому что пишу их в дурном настроении.

А сейчас приступ прошел, излившись четверостишьем. У меня ничего не выходило.

Дорога… 

Дорога…

- Солнце садится, - взгляд алых глаз стал злым, - Можешь побыстрее?

До чего же отвратительно, когда тебя торопят, а ты совсем ничего не можешь сделать. Но, кажется, это было именно то, что нужно. И пары строк сойдет, если Аксели прав. А если не прав, мы вряд ли до заката сумеем отсюда выбраться.

Дорога…

Где же найти тебя, чертова дорога?..