Тик-Так

Я уже говорила, я мало что умею, но, к счастью, половины населения нет, так что есть острая нехватка кадров, - Кияна нервно рассмеялась. – Я теперь секретарша, а еще подрабатываю кассиром в ночную смену в круглосуточном супермаркете. Я съехала из нашего дома, и все дорогие мне вещи, фотографии, игрушки Итары рассованы по коробкам и лежат в камере хранения, а я живу в каком-то клоповнике! – она снова разрыдалась. – Так что нет, у меня просто не было денег, чтобы отправить кого-то раньше. Может, кто-то из его друзей? Я не знаю.

Я не знаю, и мне все равно! Я просто хочу вернуть обратно свою жизнь. Хочу вернуть Итару! Вы сможете снова встретиться с ней? Сказать, что мама её очень любит?

Трент пробубнил что-то невразумительное и положил трубку. Рухнул на диван и обхватил голову руками.

Где-то Кияна темнила. На прическу и маникюр ей денег хватало, а благодаря Эрине Трент усвоил раз и навсегда – это недешевое удовольствие. Ладно, у Кияны могли быть свои маленькие секретики, но, кажется, по дочери она тосковала вполне искренне.

И пусть пока не все детали пазла складывались, Трент уже приблизительно видел вырисовывающуюся картину.

Задница. Огромная задница.

И он сам бежал ей навстречу с распростертыми объятиями.

15 июня

В салоне машины было жарко. Кубики льда в бумажном стакане с кофе почти растаяли, превратив напиток в отвратительную бурду. Он поморщился, сунул стакан в подстаканник и устало откинулся на спинку сидения.

Он сам не знал, зачем так часто приезжал к дому Рейка и Итары.

Каждый раз останавливался на противоположной стороне улицы, чуть наискосок, в тени развесистого дерева. Сидел и ждал до тех пор, пока от духоты виски не скует тупой болью. И на что только надеялся? Что Рейк выволочет дочь на лужайку перед домом и начнет лупить её на потеху соседям?

Дурак. Какой же дурак…

И всё-таки он сидел и ждал, как преданный пес. Пару раз он видел, как Итару приводила домой какая-то пухлая дамочка в нелепом велюровом костюме – наверно, та самая соседка Пати. Один раз Трент застал возвращение Рейка с работы.

Он вышел из машины: лицо серое, измученное, в руках распухший кожаный портфель. Трент напрягся: ему подумалось, что уставший тиран вдвое опаснее, ведь ему надо выплеснуть на кого-то злость и раздражение. В тот вечер он проторчал в машине почти до ночи, но из дома не донеслось ни одного настораживающего звука.

Трент понял одно – Итара часто бывала дома одна. Кроме соседки, никто за время его наблюдений на порог ни ступал.