Тик-Так

Так что забрать девочку будет просто. Да она сама с радостью прыгнет к нему в машину, если узнает, что он отвезёт её к маме! Но так ли всё гладко пройдёт во время прыжка? Он не хотел подвергать ребенка опасности.      А опасность была. И речь шла не только о риске развоплотиться по пути из Така в Тик.

Тени… Из-за них Трент целые сутки не отваживался на перемещения. Стоило ему закрыть глаза, как он видел черные клубящиеся усики, бросающиеся к нему из золотистого марева. Тонкие побеги смерти мерещились ему на кухне и в спальне.

Он боялся их, но как-то… странно. К испугу примешивалась немалая толика любопытства и азарта.

Впервые за очень долгое время он чувствовал себя живым.

Тогда Трент снова нырнул в Так, проскочив Междумирье так быстро, как только мог.

Ничего.

В тот миг он ощутил горечь. Как это, никто не поджидал его? Он никому не был нужен? Вместо облегчения в нем соляной кислотой разлилось разочарование. Он уже навоображал себе… Тьфу.

Трент вернулся к тренировкам. Шаг за шагом стало получаться.

Успех стоил ему трети гардероба, но скоро он научился перемещаться, не теряя одежды. Тут-то его и ждало новое открытие: чем больше вещей было на нём, тем дольше он застревал в Междумирье. Прыжок больше не был простым: Трент не плыл по воздуху, а с трудом протискивался через липкое, тягучее тесто. Да, он все равно оказывался на той стороне, но чувствовал себя совершенно разбитым. И чем больше вещей он пытался перенести с собой, тем быстрее выбивался из сил. Всё же успех ободрил Трента, и он купил в зоомагазине пяток хомяков.

При первой же попытке перенести одного из них, тени вернулись.

В тот день Трент шагнул в Междумирье, сжимая в ладонях маленькую пушистую тушку. В янтарном измерении хомяк обратился в светящуюся искру. Трент попытался удержать крохотный огонек, но тот метнулся к горизонту и растворился в золотом сиянии. Вместо него из небытия проступили обсидиановые тени. И снова их шипение внушало страх.

- Нарушитель! Ослушник!

«Что я сделал?» - хотел спросить Трент, но его голос распался невнятными отзвуками.

Говорить в Междумирье он пока не умел.

- Ты пренебрегаешь законами бытия!

Тени острыми клинками устремились к нему, и всё существо Трента пронзила боль. Он огромным китом выбросился на спасительный берег другого мира. Долго лежал на полу: весь потный, едва дышащий, с выпученными глазами. Брюки на нем будто через шредер пропустили, и под изодранной тканью кровоточили глубокие раны. Хомяка с ним не было.