На всю жизнь и после. Том I

– Унты достаточно дальновидны, если запугать молодого блудного, будет проще забрать его территорию в будущем. Джон, например, при нашей первой встрече загнал меня в петлю. Я выходил из его лавки и попадал в самые зловонные места. То в кабинку загаженного сортира, то в компостную яму. Выбирался и опять натыкался на него за стойкой.

– И как же вы выбрались из петли?

– Перестал выходить. Расстрелял всё вокруг, кроме Джона. Окружение не разлеталось, как должно было, – оно рассеивалось как дым, а затем снова зарастало.

Получается… А давай ты мне скажешь, в чём суть.

Борис нарисовал в уме схему табачной лавки и другой квадратик поменьше по соседству – фантомное зловонное пространство – и погрузился в размышления:

«Если пространство, причём каждый раз другое, появлялось, только когда он выходил, значит, Виктору нужно было вдохнуть дым, которым была затянута лавка».

– Он хотел взять вас измором, но в итоге вы заморили его, потому что поддерживать пространство в виде большого помещения лавки в первозданном состоянии сложнее.

Но я думаю, он не был серьёзен, скорее хотел пошутить.

– Да, всё именно так. Если уж он будет серьёзен, так просто от него не уйти и соображать нужно будет быстрее. Ладно, приступай к тренировке.

После ухода Виктора, его слова не давали покоя Борису. Получается, можно умереть не только от рук одержимых, но и от рук собственных сородичей. В этом плане не было особых отличий от мира людей, хотя закон унтов позволял лишить жизни. Немного успокаивало, что это может произойти с ним не скоро и только в честном бою, но что это за честный бой тоже не понятно.

Юноша глубоко выдохнул и сказал:

– Что ж будет дальше?

– Не отчаивайтесь, Господин. Вы усердный и умный унт, значит Вы всех победите. Тем более, у Вас очень сильный и знаменитый учитель.

– Чтоб я без тебя делал? – Борис погладил головку змейки безымянным пальцем. – Ладно, за дело!

Он закончил татуировку. Выбрал рисунок небольшой бабочки Адмирал. По его мнению, это был самый логичный выбор: бабочка лёгкая, и поднять её будет проще.

Но вот выгнать эмоций логика не поможет. Борис закрыл глаза, расслабил всё тело и протяжно выдохнул. Каменная маска застыла на его лице. Он настраивал себя на полное опустошение, представляя, что внутри него ничего нет и мира вокруг тоже. Просто силуэт человека, обведённый мелом, на поверхности необитаемой тьмы. Он открыл глаза. Ему показалось, что стол, стул, шмат сала, свет, воздух, пыль устремляются к нему.