В смысле, Белоснежка?!

Сборщик снова ухмыляется. Блин, надо хоть мужские тапочки положить для правдоподобности… Хотя… кому какое дело?! Я ещё только перед грузчиками не оправдывалась!

– Мы можем другие варианты оплаты рассмотреть, – парень, воодушевлённый собственным открытием и переходом на личные темы, упирается локтём в проём двери. Широкоплечий, нахальный… красивый, зараза. Тот самый мужской типаж, который я ненавижу лютой ненавистью. Наглый и уверенный в собственной неотразимости.

Я сглатываю. Ноги леденеют от ужаса.

Три года терапии, а толку – ноль.

– Пятьсот. И ни рубля больше, – цежу сквозь зубы. – А будете намекать на мерзость всякую, и я такой отзыв накатаю! Вам не понравится.

Он откровенно ржёт:

– Да что вы, дамочка! Ни на что я не намекал. Я имел ввиду, что можно не только рублями расплатиться. Ну там… долларами, например, если у вас рублей нет.

Я сумрачно молчу. Не то, чтобы мне так было жаль пятиста рублей, но… Две дырки! Две… маленьких дырочки…

Через полчаса его работы, я уже злорадно улыбаюсь.

Бетонная стена оказывается на редкость прочной, и мужик весь краснеет. Всей своей могучей шеей, сейчас напряжённой и багровой. И ушами, пламенеющими, как фонари проституток.

Ну, теперь я согласна и на пятьсот, ладно…

Покачивающее меня движение вдруг замирает, и я открываю глаза, не сразу понимая, где нахожусь.

Передо мной старинный замок, диснеевский какой-то, нереальный. Ну или из того бреда баварского короля, который вообще не был предназначен для обороны и защиты, но так украшает теперь открытки…

Я – на лошади…

Стоп-стоп-стоп! Подождите! Как же так?! У меня дочка дома! Ей два годика, она… Нет-нет-нет! Верните меня обратно!

Я задыхаюсь от ужаса.

В прямом смысле задыхаюсь. Рука шарит по бедру в поисках кармана или косметички, в которой я ношу лекарство на этот случай. Но ничего нет… Я кашляю, пытаюсь выпихнуть из горла невидимый ком, мешающий вдохнуть.

– Папа! – вдруг звонкий, словно колокольчик, голосок прорезает конское ржание и звяканье шпаг и шпор.

– Папочка!

И странным образом на меня это действует исцеляюще. Нервический спазм прекращается. Я выпрямлюсь в седле и смотрю на очень красивую темноволосую девочку-подростка в голубом, развевающемся от бега, платьице. Она несётся вниз по широкой каменной лестнице и тянет к отцу белые, цвета молока, тонкие ручки.

– Папочка!

Король бежит к ней навстречу, подхватывает на руки, кружит.