В смысле, Белоснежка?!

Бертран стал аккуратно массировать мне виски. От его горячих пальцев по телу словно разливался приятный… ток? Тепло? Не могу подобрать слова. Как будто тёплая волна чего-то обезболивающего.

– Знаешь? Откуда?

Я вздохнула. Брякнула, не подумав, теперь предстоит выкручиваться.

– Кажется, кто-то говорил… Ну или… Отстань, Кот. Мне так плохо! Я вообще не хочу замуж. И брачной ночи этой вашей не хочу… В моём королевстве всё не так происходит.

– А как?

– Рыцарь приглашает даму куда-нибудь… Ну там кафе, кино… Дарит цветы.

Бедный рыцарь гвоздику какую-нибудь подарит и ладно. А богатый может и сотню роз подарить… Приезжает за дамой на своей белой… кобыле. Ну или чёрной. А потом они сидят, едят мороженное и болтают о том, о сём… И никто не торопится замуж.

– Гм?

– Спать вместе тоже не торопятся.

– А-а. А говорят о чём?

– Ну… о музыке там… или книжках. Вот ты любишь читать книжки? Или стихи, например?

– Стихи? М-м-м…

Майя, высшего всё в ней чекана:

свежа, молода, румяна, белокожа, уста – как рана,

руки круглы, грудь без изъяна,

как у кролика – выгиб стана,

а глаза – как цветы шафрана…

– Ничего себе! А, кстати, твой отец был старшим или младшим братом короля?

Бертран удивлённо поднял брови.

– Мой отец не был братом короля.

– Но ты же его племянник?

– Сестрой. Моя мать была старшей сестрой короля.

– Сестра… – прошептала я. – Точно…

Головная боль словно утекла, испарилась. Даже, кажется, жар спал.

Я с благодарностью взглянула на парня. И всё равно прямо задала вопрос:

– Бертран, а тебе их не жаль было?

Кот вздрогнул и чуть побледнел.

– Кого?

Ой, вот только не надо! Не понял он.

– Королев.

Бертран стал похож на кота, которого загнали в тупик и навстречу ему движется ребёнок с громким: «кися!». Отвернулся, зажмурился, отстранился, отпустив мою голову. И я бы его непременно расколола бы, если в комнату не вошёл портняжка. Как там его звали? Ханс? Наверное, Ханс.

Однако Кот не воспользовался случаем удрать. Подошёл к балкону и стал смотреть в сад.

– Я поведу тебя к алтарю, – пояснил хрипловатым печальным голосом. – Подожду тут, пока тебя наряжают.

Портной помог мне облачиться в платье, похожее на безе. Очень красиво. Молочно-белые, сливочные и розовато-белые оттенки. И много-много кружев. И драгоценная диадема, к которой крепилась фата. Вот только на душе моей было черным-черно.