Клан "Дятлов" выходит в большой мир

Сотни ползунов неукротимой волной неслись в сторону замка, руша кладбищенскую ограду и топча по пути подлесок.

Призванный вами гоблин-рудокоп убит.

– Альдия, Олдриг! Бегом, закрыть подвал, МарьИвановну и Остапа сюда! Добрыня, Калян, лифт надо поднять, грузовой люк перекрыть. Все элики на ману отдайте мне и Пофигу, ваши заклинания сейчас бесполезны. Майор, Гоша где? Давай его сюда!

– Чёрт, ворота не закрыть, цепи отсоединены. А решётка их надолго не задержит.

Но ползуны не поползли к воротам. Добравшиеся до стен, первые мобы постояли секунду в раздумьях, а затем, цепляясь крюками на лапах за неровности стен, поползли наверх.

Я подбежал к угловой башне и на самом краю парапета вызвал ледяного гобота. Тот наклонил голову вниз и сразу плюнул в приближающегося по стене ползуна. Ползун резко затормозился, но мои надежды на то, что он сверзится вниз, не оправдались. Ну, и да ладно, затормозил и то хорошо, отколупывать их от стены я буду сам. Защита замка почти не действовала, редкие молнии иногда били из стены, сбрасывая скукожившихся нападающих вниз.

Но чем больше ползунов забиралось на стену, тем меньше от них был эффект.

На середину стены влез Пофиг и пламя, бьющее из его рук, помогло лучше: ползуны так и посыпались горохом вниз. Правда, падение с такой высоты почти никого не убило. Они вновь вскакивали на ноги и начинали искать новый путь наверх. Я врезал, поднявшемуся до верха ползуну мечом по лапе и оглянулся. С другой стороны на парапет влез Калян, расчехляя свой арбалет (все-таки успел его в сумку убрать, прежде чем его ползуны схомутали).

Рядом с ним размахивала огромным половником МарьИвановна, достаточно успешно отправляя зарвавшихся ползунов в полет. Остап какими-то балками баррикадировал дверь на лестницу.

Эльфы, забравшись на угловые башни, стреляли из луков, а Добрыня с Майором защищали боковые стены.

Левую руку пронзила острая боль. Черт, загляделся. Ползун, вцепившийся мне в руку, рванул на себя, и я чуть не улетел вниз. Боль была просто адская.

Я рубанул его мечом по голове, единственный итог удара – он разжал челюсти. И то хлеб. Он зашипел и плюнул мне в лицо. Я инстинктивно закрылся раненой рукой и немедленно заорал. Кислота, шипя и пузырясь, разъедала мою руку, превращая её в почерневшую культю. Мелькнуло лезвие, и голова ползуна полетела вниз. Сильная рука подняла меня за шкиряк, в открытый рот плеснул эликсир жизни. Боль отпустила, и я прокричал:

- Вытаскивайте щиты, крупные твари плюют кислотой.