Клан "Дятлов" выходит в большой мир

Но возникшее за долгое время подготовки нервное напряжение, ещё не ушло и сидеть на одном месте мне совершенно не хотелось:

– Пойду я прогуляюсь пока по окрестностям, скоро нам отсюда уходить, не хочу упустить что-нибудь интересное.

– Ты Рэкса-то развей, - напомнил Калян, - такая махина в твоей книге призыва будет очень органично смотреться.

Подойдя к голове Рэкса, торчащей из-под упавшего подъемного моста, мне пришла мысль, что не такой уж он и страшный.

– Как бы ты не рычал, и не грозил, я сделаю из твоей шкуры коврик, а ты ничего мне сделать уже не сможешь, – сказал я вслух и положил руку ему на морду.

Рэкс растаял, и передо мной появилась запись о выпавшем луте, но какая именно, я не увидел. Все моё внимание было сосредоточено на логах, повествующих о полученном уроне и правой ступне, которую до конца упавшие, после развеивания Рэкса ворота, превратили в тюленью ласту.

– Да, как так-то!? – взвыл я, пытаясь вырвать покалеченную ногу из-под ворот.

Естественно ничего не получилось, но сквозь адскую боль, в мой воспаленный мозг, пробилась одна идея. Я выхватил книгу призыва и начал искать нужную страницу. Слава богу, превращение в шершня помогло, и я, усилено замахав крыльями, отлетел от предательских ворот. Конечно, я хотел прогуляться в человеческом виде, но с лепешкой вместо ноги, это будет сделать затруднительно. И раз уж я, всё равно, превратился в шершня, надо использовать данные мне в этом обличье двадцать минут с пользой.

Тропинку, идущую рядом с гоблинской стоянкой, я заметил ещё, когда бежал от раба жрицы Мораны. Потом в суматохе дел я про неё позабыл, но теперь во мне снова проснулось любопытство, и я погреб в том направлении.

Не прошло и пяти минут, как тропинка вывела меня на небольшую поляну и ухудшившееся, после инцидента с мостом настроение резко начало подниматься. Передо мной, буквально в десяти шагах, стояла чудо-избушка. Вся, как будто, сделанная из леденцов и детских фантазий: она искрилась то тут, то там яркими огоньками, на её поверхности играли озорные радуги.

Ничего прекраснее этого в своей жизни я не видел. Боже, - вползла в мою голову естественная, в данном случае мысль, - если я сейчас её хотя бы не лизну, то просто умру от вселенского разочарования. Я подлетел ближе, отсюда она казалась ещё прекраснее: состоящая из леденцов и мягкой карамели избушка так и умоляла её облизать.