Его огонь горит для меня. Том 2

Как видишь, статус императрицы и право родить тебе ребёнка, а потом тихонечко загнуться от яда через пару лет, меня не прельщает.

— Я занимаюсь поисками и истреблением заговорщиков как раз для того, чтобы никто не посмел причинить вред моей семье и будущей жене. А ты дала обещание…

— Какое обещание? Сама богиня Справедливости признала, что это с вашей стороны договор был нарушен! Ты элементарно меня не защитил.

— На дворец напали, меня и брата попытались убить, я физически не мог находиться в тот момент рядом с тобой!

— А где был Хашшаль, когда меня убивали эти минхатепские диверсанты? — всплеснула руками я.

— Он ушёл на выручку мне. Никто же не знал, что покушений будет сразу несколько. И Хаш за это уже наказан, поверь.

— И чего ты от меня хочешь? — гневно воскликнула я. — Конкурса не было, я уже четырежды чуть не погибла, связавшись с тобой, включая то, что чудом прошла через портал. И конца этому нет никакого. Оставшись твоей невестой, я просто не доживу до свадьбы, а ты не можешь обеспечить мою безопасность!

— А за пределами дворца, значит, было безопасно, и никто на твою жизнь не покушался? — скрестил он руки на груди.

Туше.

Я возмущённо смотрела на Ринара, но ни соврать, ни признать его правоту не могла. Если разобраться, то безопаснее после побега не стало, и грабители на дороге были ничем не лучше напавших минхатепцев. Почувствовав заминку, огненный маг наконец совладал со своей стихией и саркастически заломил бровь в ожидании ответа.

— За пределами дворца тоже небезопасно, но есть хоть какая-то иллюзия свободы выбора.

— Пойми меня правильно, Алина. Ты не умеешь себя защищать, не знаешь законов и реалий нашего мира, не сможешь сама себя обеспечить. А теперь вопрос, Алина, и я советую тебе очень хорошо подумать над ответом. Если твой единственный шанс на сытую нормальную жизнь — это замужество, то чем я хуже любого другого варианта? — последние слова он проговорил тихо, но от его голоса по спине побежали мурашки, и липкий страх поселился в груди.

Ринар сидел напротив в напряжённой позе, злой и уязвлённый, уставший от поисков и волнений за меня, и ждал, отвергну я его или нет.

Закусив губу, я опустила глаза на свои руки. Он отказался от меня перед богиней — я могу сделать то же самое, могу бросить ему в лицо обидные слова, что кто угодно лучше, чем он, и гордо удалиться спать под крышей его дома.

Могу уязвить его, указать на недостатки, посмеяться над противоречивым стремлением называться моим женихом, могу сделать ему больно.