Я, колдунья и полосатый кот 2. Дивнолесье

Фроська не только успевала сметать всё, что предложено. Ещё и Глашке сбрасывала ненароком больше, чем по нашему мнению полагается собаке такого размера.

— Надо быть, силки на зайца ставить придётся, — прошептала Агри, опасливо глядя на прожорливую засранку.

Установив над костром на палках котелок с водой для травяного чая, я отошёл на пару метров за новой порцией сухих веток для костра. Вокруг их было не так много, и я увлёкся поисками, отойдя за деревья. Поэтому и не уловил, как это случилось.

В одно мгновение я услышал, как ахнула травница, взвизгнула Фроська, зашлась лаем Глашка, и ещё что-то звякнуло, зашуршало и упало на землю.

Рванул к ним, бросив охапку веток, и застыл перед немой сценой: Агриппина возвышалась над потухшим костром, держа за шкирку девчонку. Та, в свою очередь, держала за шкирку Глашку. Собачьи лапы болтались над валяющимся в кострище котелком, вода из которого и потушила костёр. В зубах у мелких были зажаты тонкие ветки с зелёными листьями и синими ягодами. У обоих. Зрелище оказалось эпичным, поэтому вымолвить хотя бы слово я не мог с полминуты.

Агри посмотрела на меня широкими от испуга глазами. Моргнула. Приложила к сердцу свободную руку, вдохнула и на выдохе высказалась куда-то в пространство:

— Да не быть мне травницей-ведуньей, коли я хотя б разочек свяжусь с девкой малолетней да псиной несмышлёной!

Стряхнула груз с руки. «Груз» приземлился на две ноги и четыре лапы и уставился друг на друга. Не поделили что-то? Я подошёл к ним, выдрал из Глашкиной пасти ветку, протянул руку к Фроськиному лицу для добровольной сдачи не разрешённых к употреблению ягод.

Та сжала зубы ещё крепче и упрямо помотала головой. В глазах Глашки показалась обида на несправедливость. Ведь она тоже могла сжать зубы покрепче, но сдалась на мою милость.

— Что это? — ткнул я пальцем в листья, свисающие изо рта нарушительницы спокойствия.

Краем глаза заметил, что Агриппина хотела что-то сказать, но, видимо, передумала. Фроська не выдержала затянувшейся паузы и прошамкала:

— Шладкие яхоты, не знаеф, што ли?

Под конец тирады «шладкие яхоты» выпали мне в руку.

Я сжал обслюнявленный десерт в кулак и на всякий случай поднял повыше. Уточнил у травницы:

— Их можно есть?

Та кивнула.

— Токмо помыть, больно их лесная мошкара засиживает, хворь на них может жить, коли немытыми слопать.

Ого, а не плохо для местного уровня медицины иметь представления о санитарных нормах. Любопытно, единственный ли это сюрприз.

— Ладно, заварим чай, к нему и выдам.