Я, колдунья и полосатый кот 2. Дивнолесье

К её ногам жалась тщедушная собачонка — белая, с рыжими пятнами и тёмно-коричневыми висячими ушами. Смешная, милая, но тощая и грязная. Белый цвет шерсти я просто угадал. В больших карих глазах — нетерпеливое ожидание кормёжки.

Ошалело переводя взгляд с ребёнка на собачонку и обратно, я отметил, что девчушка тоже не блещет чистотой. Мордашка в размазанных пятнах грязи, словно она плакала и тёрла щеки. Одежда в грязных потёках, на руках царапины.

Э-эх-х! Только деток, попавших в беду, нам не хватало. С собачками.

Теперь нужно с ними что-то делать. Для начала накормить, умыть, потом выяснить, что с ними стряслось, и куда их теперь девать. Эта мысль нам с Агри, видимо, пришла в голову одновременно.

— Вы голодные, небось? — вопрос прозвучал хором, мы переглянулись и заржали.

В следующее мгновение испуг с лица нашей гостьи исчез:

— Ой, оголодали-и-и! Накормите, люди добрые, меня и мою собаченьку! Животы наши к спине прилипли, глазоньки почти не видят, ноженьки не иду-у-ут… А сладенькое есть?

Переход от завываний о голоде к сладкому оказался таким внезапным, что я даже вздрогнул.

Девица-то не промах, даром, что вся в грязи измазана.

— Поначалу яичек варёных поешь, да ватрушку с творогом, да курника, а потом, глядишь, и сладкое найдём. Ежели расскажешь, как тут оказалась да куда путь держишь, — Агриппина начала доставать из котомки припасы и раскладывать на камне, служившем нам столом.

У хлебосольства травницы имелись вполне конкретные причины: прознав, что мы отправляемся в поход, селяне натащили нам столько снеди, что вдвоём с ней мы бы не справились.

Пусть беспризорники трескают, не пропадать же еде?!

Глазёнки девчоночьи заблестели, она громко сглотнула слюну и придвинулась ближе. Поманила собачонку. Та, опасливо оглядываясь на нас, села рядом с хозяйкой.

— Как кличут тебя? — Агри раскладывала еду по деревянным плошкам и внимательно рассматривала нашу гостью.

— Ефросиньей, — важно ответила девочка.

— Фроськой, значит, — хмыкнула травница.

— А подружку твою — Глашкой? — встрял я.

Та, мгновенно поняв, что речь о ней, звонко гавкнула. От неожиданности мы с Агри вздрогнули, но девчонка даже бровью не повела.

— Как повстречала её в лесу на опушке — Глафирой нарекла, — важности в девчоночьем голоске прибавилось.

С трудом сдержав хохот, я услышал, как хрюкнула в кулак травница. А затем мы склонились над импровизированным столом и молча набросились на еду. В процессе до нас с Агриппиной быстро дошло, что клювом щёлкать не стоит.