Я, колдунья и полосатый кот 2. Дивнолесье

— Так нешто не лучше тебе в Новосёлку поначалу, у прабабки погостить, а опосля уж дальше…

— Нету прабабки, упокоилась вот уже как три месяца, — перебила травницу девчонка.

Агри вздохнула. Я мягко похлопал её по плечу, прошептав:

— Хорошая попытка.

* * *

За следующие четыре дня мы покинули тенистую прохладу леса. Несколько часов по редкому пролеску — и перед нами бескрайняя степь во всей красе и безжалостности. Дальше нам предстояло двигаться по ночам.

За эти четыре дня на моей голове появилось штук сорок седых волосин, а у Агриппины начал дёргаться левый глаз.

Время от времени она стала бормотать что-то мрачное и угрожающее, но я никак не мог разобрать отдельных слов. Впрочем, не очень-то и хотелось. Вдруг у меня от этого ещё и несварение случится.

Виновницами наших страданий были, разумеется, две шаловницы, которых хотелось уже связать. Две драки за еду до синяков и выдранного клока волос у одной и шерсти у другой, сгоревший куст, сломанная ложка, упущенный из силков заяц, разорённое осиное гнездо — это неполный список их деяний.

А от ос пришлось сначала убегать, потом прикрывать Агриппину, пока она смешивала травы и раскидывала их вокруг нас, чтобы сбить разгневанных полосатых со следа. После пришлось залечивать укусы на моей спине, которые лишь к утру четвёртого дня перестали жечь.

Я взирал на однообразную степь с колышущимся над землёй маревом в надежде, что там у этой маленькой бандитки будет гораздо меньше шансов снова натворить что-нибудь, в глубине души понимая, что просто успокаиваю себя.

Если что-то должно случиться, то его не миновать.

Глава 3

Степь хороша тем, что в ней сложно заблудиться: бескрайние пространства тянутся до самого горизонта, кое-где их вспарывают русла высохших речушек да ручейков. Тем же она и плоха. Кажется, что степь никогда не кончится. От однообразия пейзажа — опалённой солнцем травы, редких чахлых деревьев, чьих-то нор, истлевших костей, — начинает клонить в сон. Только спать нельзя. Светило скоро окажется в зените и просто испепелит нас, стиснув в объятиях зноя.

Я тряхнул головой. Предыдущий привал был на закате, но поспать мы почти не успели. Едва я начал дремать, наконец-то угнездившись на жёсткой земле, норовившей то подсунуть камешек под спину, то кольнуть в бок огрызком травы, Агриппина скомандовала подъём. Фроська подпрыгнула сразу, я же для виду поворчал. Просто чтобы показать — вредной умеет быть не одна травница. Тем не менее Агри права: выдвигаться надо сейчас.