Я, колдунья и полосатый кот 2. Дивнолесье

Доставим девчонку до дома, не то пропадёт!

Хрустнула ветка. Мы обернулись и замерли. Из леса на нас смотрело не меньше полутора десятка хмурых мужиков, вооружённых дубинками и кольями. По их лицам я понял, что они явно не про философию Канта с нами говорить собираются.

В груди похолодело.

Глава 4

— Такось, путнички-страннички, давайте-ка карманы вывёртывайте да поклажу вынайте! Грабить вас будем!

Судя по всему, говоривший был главарём обступавшей нас шайки. Крепкий, коренастый, с всклокоченными бородой и шевелюрой.

И соратники ему под стать. Разве что у одного глаза не хватает, а у многих — не все зубы на месте. Видать, не всегда грабёж успехом заканчивался. Внезапно я понял, кого они мне напоминают — разбойников из «Морозко». Будто именно они там и снимались. Жуть, как похожи.

— Энто с чего нам соглашаться? — поинтересовалась Агриппина, выставив вперёд замерцавший посох. — Аль здоровья с избытком, раз супротив травницы идти надумали?

— Ну, эт самое… — смутился главарь. — Владения тут наши, дорога — тоже.

Проход оплатить надобно.

— Коль дорога ваша, пошто ж она в таком запустении: пройти нельзя, об коряги не цепляясь?! Радивому хозяину заплатить не грех, а нерадивому — токмо посохом по хребту положено!

— Тады мы вас в полон берём! Мужиков у меня много, всех чародейством своим забороть не успеешь!

— Хорошо! — на удивление сразу согласилась Агри. — Пошли в ваш лагерь, а там переговоры проведём. Заодно накормите нас, штоб пленники раньше времени не окочурились.

Разбойники загалдели, но главарь поднял руку, и все затихли.

— Замётано! — он пригладил бороду. — Чай, не душегубы мы, честные лесные люди, накормим, напоим, а потом за свободу вашу поторгуемся.

Я вообще не понимал, что происходит. Взять, и без сопротивления сдаться! А ещё попереться в логово к банде! Травница на солнышке не перегрелась часом?.. Спорить я не стал. Да, решение выглядело для меня дурацким. Нет, идиотским! Только Агриппина — местная, я из понаехавших, хоть и против воли. Наверное, есть какие-то негласные договорённости, обычаи или традиции.

Не зная их, я не мог объективно оценивать опасность или её отсутствие. Раз сразу не убили или не навалились толпой, отбирая пожитки, значит, побоялись вступать с травницей в прямой конфликт. Правда, гарантии, что нас, скажем, не отравят, никто не давал. Преступники не обязаны быть благородными.

Если с травницей я мог более-менее согласиться, то к Глашке у меня были даже не вопросы — претензии.