Я, колдунья и полосатый кот 2. Дивнолесье

Я сгрёб побольше прошлогодней листвы, соорудив из неё «перину», улёгся и почти сразу уснул.

***

Следующий день прошёл довольно быстро, несмотря на долгую дорогу. Мы с Ильинишной упражнялись в острословии, поочерёдно управляли повозкой и кемарили под навесом. Задушевных разговоров не вели, узнать о прошлом попутчика не пытались. Этому, в том числе, мешала набухшая на моём затылке шишка. Она немного саднила, напоминая о вероломном нападении.

Я в очередной раз потрогал ушиб, поморщился.

— Прощения просить не буду, не дождёшься, — подала голос бабка.

— Содеянного не воротишь, а извиняться тут не за што.

Вновь прикинувшись дурачком, я пожал плечами. Мол, тебе лучше знать. Расспросы вызовут подозрения, что сыграет против меня. Выжидай, Юра, не расслабляйся!

Скалы возникли в поле зрения внезапно. Я аж подпрыгнул от неожиданности. Только-только мы поднимались на высокий холм, над вершиной которого серело мутное вечернее небо, как вдруг нам открылся вид, ранее скрывавшийся за возвышенностью.

Противоположный склон холма плавно скатывался вниз, переходя в небольшую долину. Дальше начиналось предгорье. Точнее, «предскалье», потому что настоящие горы располагались далеко отсюда. В финальной точке нашего с Агриппиной маршрута, оказавшегося крайне непростым и запутанным.

У подножия скал кучковались небольшие деревца. Некоторым из них удалось залезть повыше, где-то на четверть высоты массива. Самой упорной оказалась трава или какая-то другая растительность. Она доползала примерно до трети скал, но уже там порода прорывала зелёные покровы серыми потрескавшимися валунами, а чуть выше вообще скидывала с себя «шкуру», превращаясь в обнажённые утёсы с ноздревато-шероховатой поверхностью.

Здесь хватало и обрывов, и отвесных скал, куда без специальной подготовки не забраться, зато примерно по центру массива я рассмотрел нечто похожее на тропинку. Она петляла между камней, медленно поднимаясь всё выше и выше.

— Тпру! — скомандовала Ильинишна, когда мы подъехали настолько близко, насколько позволял ландшафт.

— Прибыли, короста вонючая! Вали по холодку!

Я набросил на плечи короб, приладил рядом котомку и спрыгнул с телеги. Сделал шаг вперёд, затем остановился, вспомнив, что не забрал «тент». Это меня и спасло. Поворачиваясь, я заметил периферийным зрением движение, прыгнул в сторону, успев уклониться от удара. Бабка, матюкнувшись, пролетела мимо, впечатав неизвестно откуда взявшуюся дубинку в землю.