Я, колдунья и полосатый кот 2. Дивнолесье

Ильинишна, как тебе план?

Разумеется, сначала бабка подробно изложила, что думает про нас с кузнецом, следом добавила:

— Согласна. Обрыдло мотаться по лесам и весям без дела. А тут и угол предлагают, и занятие постоянное. Деда, ежели што, чёртовым грибом уморю, коль сквернохарактерный окажется. Коль нормальный да с плугом крепким, то о пахотных работах побалакаем.

***

Пока мы готовились, Фёкла принесла нам с ледника кваса. Холодный напиток в жаркой кузнице, ещё не остывшей от предыдущей ковки, пришёлся очень кстати.

Я снял рубаху, взял протянутый Кузьмой кусок ветоши и вытер пот. Спросил:

— А зачем тебе каменья-то потребовались?

— Тебе короткий сказ аль длинный? — вопросом на вопрос ответил кузнец.

— Давай длинный.

Я подумал, что знания о новом мире никогда не помешают. Да и кругозор расширю.

— Гляди. Есть редкое железо. Небесное. Сверху иногда падает. Те, кто там живёт, его заколдовали, оттого железо энто крепкое, ковкое, долговечное. Аще попадается горное. Его просто не отыскать, надобно в пещеры лезть, што под землю ведут.

Многие туда уходили, мало кто обратно вертался. Сгинули. Остаётся бурый железняк.

Кузьма хлебнул из кружки.

— Мы его по лугам да болотам добываем. В траве мальчишки роются, а в топях уже мужики работают. Находят озерцо болотное, благо, их тут богато, ставят сруб пять на пять аршинов, начинают донный ил добывать. Я их не рудокопами, а рудочерпиями кличу, бо в водице бултыхаются.

Он рассмеялся собственной шутке, продолжил:

— По мере углубления сруб наращивают.

До тех пор, пока совсем нырять не приходится. Тогда его на новое место переносят и снова дно колупают. Што добудут, сначала промывают, потом тридесять дней сушат, затем дробят и просеивают. Токмо после энтого ко мне руда на обжиг попадает. Думаешь, всё, дело в картузе? Ан, нет. Дальше — больше. Для сильного жара уголь нужен хороший. А што у нас по округе растёт? Криволистник, ёлки, иглицы, смоляницы да берёзы. Дубов с дубовиками мало.

— А чем дуб от дубовика отличается? — полюбопытствовал я.

— Дубовик зело крепче. Пока срубишь, умаешься. Зато тепла с одного полена, как с охапки дров берёзовых. Ну, вот, значит… Угля много сжигать приходится, штоб железо варить, а жара мало выходит. Угли красно-жёлтые, сколь не дуй в печь, хоть меха порви. Кричное железо плохим получается. Хрупким, зашлакованным. Перековывать приходится по несколько раз. И то дрянное выходит, ништо путное не сделаешь.