Я, колдунья и полосатый кот 2. Дивнолесье

Гвозди там, петли на ставни, подковы худо-бедно получаются, а хорошего топора уже не справить. Быстро изнашивается. Новый ковать приходится. Вот я и стал искать, как беду энту исправить. Не сутками же в кузне горбатиться! Ходил по полям, лесам, горам, выискивал всяко. Однажды на каменья те наткнулся. Жила богатая наружу торчала, я её колупнул, пихнул по карманам каменья, тут меня кошка лютая и спугнула. Еле ноги унёс.

— И решил ей скормить меня, — напомнил я.

— Да брось, молодяжнек! Кто старое помянет…

— Кривец, смотрю, помянул.

Кузнец хмыкнул.

— Достал я дома те каменья, в горшке толстостенном вместе с углём и рудой пережёг. Надеялся, што та порода с железом сольётся, крепче его сделает. Не угадал. Всё интереснее оказалось. Каменья што-то в себе содержат колдовское: стоит их в горшок бросить да угли растопить, как жаром невиданным пыхать начинает. Почти добела раскаляется, ярко-соломенного цвета становится. Ковка опосля изумительная, нож ладный вышел.

Кузьма покопался на полке, отыскал заготовку и показал мне.

Действительно, смотрелось не хуже знаменитой финки.

— А это только в Полянах такая беда с плохим материалом? — поинтересовался я. — Или повсеместно?

— Говорят, далеко за речными порогами деревня есть. Там дубравы обширные, с хорошим топливом сложностей нет. Залесово с тем селеньем торгует, изделия всякие выменивает, мы же не такие богатые, приходится самим выкарабкиваться.

— Залесово? Это где у старосты дочка сбежала?

— Пропала, — поправил Кузьма. — Откель знаешь?

— Так она к нам по дороге приблудилась.

— А-а-а! — протянул кузнец. — Ты, получается, травницы, которую Прохор с шалопаями своими пленил, жених!

— А ты откуда узнал? — удивился я.

— Ха! Мужички они, мож, и лесные, а к бабам деревенским по ночам ходят. Болтают всякое, конечно. Да и вообще у нас деревня не отсталая, как может причудиться. Все свежие новости знаем, обо всём ведаем.

— Это как?

— Пойдём! — Кузьма поманил за собой.

Мы подошли к плетню, и кузнец, набрав полные лёгкие, гаркнул:

— Василиса, новости!

Раздался странный звук, я аж к смартфону потянулся, думая, что уведомление пришло, потом вспомнил: телефон давно разряжен и остался в Слободке.

Лишь секунду спустя я понял, что услышал звяканье чугунка. Ставни соседней избы распахнулись. Оттуда выглянула старушка, положила локти на подоконник, заговорила:

— В Залесово Дунька переживает, што к ней Прохор давненько не захаживал. В Новосёлке девки в полнолуние голыми купаются и поклоняются бесам.