Я, колдунья и полосатый кот 2. Дивнолесье

Мы в институте на лабораторке небольшой ветрогенератор собирали, ну, экоповестка, все дела, поэтому груда запчастей сразу пробудила во мне воспоминания.

— Поставлю на крышу вал с крыльями и поворотным стержнем, а тут уже передаточную часть справлю. Токмо не решил пока — коленчатую, зубчатую или ременную передачу задействовать. Надо понять, што будет к износу стойче в моей работе. Не буду ж я раз в семь дней всё чинить! Долговечность важна!

— Ветер разный бывает, а ты мне говорил сначала резко дуть, потом плавней.

С этим как?

— Ты прав. Покумекать надобно. Но я придумаю, не сомневайся! Давай-ка ногу красить. Заболтались мы што-то.

Он взял ступку, бросил туда увесистый кусок мела, растолок. Пересыпал порошок в плошку, залил тягучей жидкостью, напоминавшей клейстер, перемешал, затем окунул кисть в раствор и принялся наносить его на протез. Закончив с процедурой, Кузьма приподнял небольшой деревянный лючок на полу, под которым обнаружился такой же крошечный по ширине, но достаточно глубокий земляной погреб.

Кузнец запихнул туда руку по самое плечо, пошарил, вытащил горшок с плотно привязанной крышкой. Внутри обнаружилось что-то жёлтое и липкое, источающее не самый приятный аромат. «Подпорченное яйцо!» — понял я.

Поставив на колоду ещё одну плошку, Кузьма вывалил в неё содержимое горшка, наскрёб железной ложкой на длинной ручке сажи в горне и смешал её с желтком.

— Готово! — сообщил он.

Краска ложилась на поверхность протеза ровным слоем, сразу схватываясь и не растекаясь.

Видимо, благодаря той основе, которую нанесли раньше. Что ж, теперь я знаю, как яйце-красочные материалы изготавливать. Полезное умение. Можно маляром подрабатывать, например. Хотя… Прознает Машка из Слободки об этом, позовёт забор покрасить, потом в дом пригласит, наливочки предложит… И всё, пропал Юрец!

— Пойду я в бочке ополоснусь, — последний раз взмахнув кистью, сказал кузнец. — Пускай нога пока подсыхает.

Едва он отошёл от кузницы подальше, внутрь проскользнула конопатая Фёкла.

Приложила палец к губам, намекая, что разговор предстоит конфиденциальный.

— Как там Прохор поживает? — шёпотом поинтересовалась она.

Я неопределённо пожал плечами.

— Жив-здоров, не хворает.

— Просьба у меня есть, молодяжнечек. Передай ему, што Кузьма через три дня в Озёрное к брату собирается, ночей семь, а то и десять перина свободной будет. Доставишь весточку?

Я кивнул. Само собой, ничего я передавать не планировал.