Спасти темного властелина

В гаремы ханов Огненной Орды меня даже уборщицей не возьмут, о месте наложницы и мечтать-то глупо. Туда вообще посторонних не пускают!

Фиэль взглянула на гоблина:

– А ты-то тогда откуда о наличии ребенка знать можешь, если свежие вести из гаремов архидемонов широкого распространения не имеют?

И тут же стиснула зубы. Невидимые пальцы слегка поменяли область своего исследования и теперь медленно поднимались вверх по ногам и уже почти добрались до коленей.

– Лжешь, собака! – паладин оказался категоричен в своих суждениях.

– Ну почему сразу лгу? – усмехнулся гоблин. – Просто строю разные гипотезы. Ведь не может же такого быть, чтобы архидемон при расширении своих владений не побаловал себя новыми наложницами и не получил соответствующего результата. В противном случае я его как личность совсем уважать перестану. – Гоблин возвел глаза к низкому потолку: – Все! Больше ни о чем меня не спрашивайте! Второй вопрос. Скажи мне, скромная развратница…

Златокудрой стало тяжело стоять. По весьма личным причинам.

Надетое с утра белье стремительно сдавало свои позиции и непонятно каким чудом вообще еще держалось на своем месте. Впрочем, в роли чуда, скорее всего, выступал все тот же телекинез, удерживающий предводительницу отряда мстителей от конфуза. Чтобы дать понять гоблину всю неуместность его действий, эльфийка положила коротышке руку на плечо и со всей силы, как физической, так и магической, сжала пальцы. Даже в высасывающей ману тюрьме, благодаря имеющимся запасам энергии, волшебница могла бы подобным усилием раскрошить плотное полено или чьи-то кости. Однако одежда Тимона даже не помялась, поскольку на расстоянии волоска от нее невероятно нахального гоблина прикрывал незримый щит.

«На то, что они у него не получаются, жаловался он зря», – на последних остатках рассудка подумала волшебница, чувствуя, что начинает изменять уже лет сто как покойному мужу. Тот, к его счастью, до начала времени войн не дожил, поскользнувшись во время строительных работ на крыше.

Белье, которому полагалось бы прикрывать самую нежную часть женского организма снаружи, уже требовательно терло его изнутри.

Внизу живота начинало расползаться предательское тепло. Тело решительно было настроено на получение удовольствия и к доводам рассудка прислушиваться не желало.

Гоблин продолжал о чем-то допрашивать суккубу, не подавая и вида, что рядом происходит еще хоть что-то интересное. Сменив тактику, эльфийка сама окуталась магической защитой в виде возникшей из ниоткуда воды.