Чисто семейное убийство

Кого бы клюнуть первым?

Питер Кларк был погружен в себя и время от времени тихо бормотал что-то под нос. Точь-в-точь тетерев, токующий на опушке.

Маргарет Кларк смотрела вокруг ястребиным взором.

Тереза Кларк - кроткая голубица.

Мы с Этаном - пара аистов, только-только вьющих гнездо.

И наконец мудрый филин, викарий Холт.

Священник заглянул осведомиться о подарках для сирот и стариков, которые приготовили Кларки. Разговор затянулся, и викария пригласили к столу, несмотря на явственное неодобрение Джозефа Кларка.

- Я не хочу доставлять вам неудобства, - слабо протестовал викарий.

Он оказался неожиданно молод и хорош собой. Подозреваю, многие прихожанки в деревушке Блэквуд чаще обычного чувствовали потребность в пасторском наставлении. Во всяком случае, последние несколько месяцев, с тех пор, как викарию Холту вверили местный приход.

Разумеется, Маргарет тут же принялась его разубеждать.

- Что вы, викарий! Мы с мужем просто жаждем видеть вас за нашим столом.

Питер Кларк моргнул. Вот кому не позавидуешь. Заклюют! С одной стороны - властный отец, который претендует на полное господство в доме. С другой - супруга, которую деспотизм свекра уже допек.

- Конечно, дорогая, - он неловко похлопал жену по руке. - Уверен, отец не будет возражать.

Ненавязчивое указание, что все в доме по-прежнему делается по слову старика. Питеру Кларку, кажется, и в голову не приходило претендовать на главенство.

Будь в этот момент в руках Маргарет что-нибудь увесистое, ее благоверному бы не поздоровилось.

- Мы все будем рады, если вы присоединитесь к нам за обедом.

- Конечно-конечно, дорогая миссис Кларк, - пробормотал он, слегка покраснев.

Похоже, для священника не было тайной, что это приглашение - лишь способ досадить старику Джозефу. Однако викарий оказался достаточно умен, чтобы никак этого не прокомментировать, а также достаточно предусмотрителен, чтобы всеми силами избегать ссоры с хозяевами окрестных земель, от которых так или иначе зависели все обитатели деревушки Блэквуд.

И вот теперь мы жевали, глотали и обменивались натянуто-вежливыми репликами под немигающим взглядом старого Джозефа, которому, кажется, доставляло удовольствие портить всем аппетит.

Сам Джозеф не ел ничего, лишь пару раз смочил губы вином. Неужели всерьез опасался яда?

О непринужденной беседе и речи быть не могло, тут бы не подавиться.