Очень Страшный Властелин

— Прыг-прыг-прыг-прыг, — начал повторять он, прыгая возле меня. Прикольно. — Прыг-прыг-прыг-прыг-прыг…

Правда, через пару часов, когда уроки подходили к концу, я уже устал от этих прыжков, из-за чего, подхватив лёгким взмахом среднего пальца мелкий ужас, выкинул завизжавшего чудика в окно. Закрытое, но ему это не помешало улететь далеко и надолго.

Благодаря этому случаю узнал, что ужасы (а он точно уже не был неупокоенным духом), оказывается, тоже могут испытывать ужас. Парадокс.

А так, ничего интересного не происходило.

Лишь наблюдение за социумом, наблюдение вполглаза за затравленным вселенной мальчиком Игорем, который, кажется, из-за меня потерял возможность ходить к психологу, и по мелочи.

На дачу летом маман решила пока сына не отправлять, уверовав в то, что я там получил психологическую травму и мне туда нельзя, так что всё время я скучал в городе. Не успел (вру, было скучно, успел) оглянуться, как закончил первые два класса, перейдя в третий.

Думал, что так скука и будет продолжаться, но история с зажатым мальчиком, над которым уже начали подшучивать, таки получила своё развитие.

— Чего плачешь? — видя, что на тихо ревущего мелкого никто не обращает внимания, спросил.

В тот же миг периферийным зрением увидел, как подняла прищуренный взгляд жертва моих талантов в садике. Юлечка была основной причиной, почему со мной не спешили общаться — сдала с потрохами все мои грехи, ещё их и приукрасив. Причём, она вела себя как жертва какого-то ужастика — боялась меня (и даже очень сильно), что я прекрасно чувствовал, но при этом неслась любыми возможными способами мне «подгадить».

Что это за настырность такая? Глупость или отвага? А может, просто хочет страшной «мсти»? Неужели я настолько злобный? Кто этих героинь фильмов ужасов знает. Ну, они, во всяком случае, обычно выживают под конец.

Я подумаю.

— В-витя? — с лёгким опасением посмотрел он на мои ноги, не поднимая взгляда на лицо. Я тут почти ни с кем не общался, да и все меня избегали — даже учительница, так что удивление мелкого понимаю.

Печально, кстати, что пока связи с мамой ничего не дают — другая у нас учительница английского, другая… — Т-ты мне все равно не поверишь… — пропищал он мне с плохо скрытой надеждой в голосе.

Ага, щ-щ-щас я не пойму, что ты хочешь кому-то поделиться наболевшим. Уже видел, как к нему подходила учительница, но та всегда уходила, говоря пару слов, видимо, поддержки.