Очень Страшный Властелин

Даже небольшое облачко появилось, когда сделал выдох.

Вот тебе и июнь.

— Бабушка, ты будешь жертвовать мою душу демонам в обмен на вечную молодость? — невинно спросил я.

Стало даже немного обидно. Снова. Боль не люблю, да и не хочу опять в то тёмное пространство. Плохо помню, что там происходило. Точнее, вообще почти не помню, но то, что мне там не понравилось, — это да.

Бабка Света, пытавшаяся что-то найти в старых, наверное, даже древних ящиках, застыла, словно я к ней подошёл и дал пинка. Она резко повернула на меня безумный взгляд, её глаза опять побелели.

— Не смей такое говорить, Витька! — гаркнула она злобным, потусторонним тоном, подошла ко мне и схватила меня за ухо. Я устало вздохнул. Больно же. — Ни один демон не достоин и частицы твоей души… Никто не имеет права идти против Дитя Конца, Властелина Ужасов и Мрака… Никто… никто…

Бабка присела и обняла меня, словно я какая-нибудь фарфоровая ваза династии Цин, что чуть не разбилась, и начала гладить по голове, бормоча что-то на латинском.

Непроизвольно поморщился. Опять запахло приторным пафосом. Знала бы она меня получше, то поняла бы, что я максимум «Диванный» Властелин Ужасов. Или, на крайний случай, Комнатный Властелин.

Успокоившись, старая ведьма (нет, ну я же не совсем дурак отрицать подобное) вновь начала что-то искать в ящиках, пока не нашла какую-то старую, пыльную книгу, на которой красными красками (это же краски?) была нарисована пентаграмма.

Бабушка с трясущимися руками передала мне уж точно не детские раскраски, явно сильно занервничав.

— Ты… ты можешь прочесть то, что в ней написано?

Приподняв бровь, я взял в руки старую книгу, после чего открыл её, увидев какие-то странные закорючки, словно кто-то в пьяном угаре пытался написать открытку-поздравление на Новый год. Уже когда я думал ответить отрицательно, надписи поплыли, собравшись в слова на вполне понятном, современном русском. Даже изображения появились — рисунки людей с какими-то энергетическими центрами, рисунки каких-то чудовищ, какие-то сферы, в каждой из которых были схематически нарисованы люди и… не только они.

— Вот это технологии, — неудачно присвистнул я, из-за чего немного расстроился.

В прошлой жизни я умел хорошо свистеть, а сейчас не получается. Но я не сдаюсь.

— Ты… ты понимаешь? — затряслась она словно в экстазе.

Чувствую, что если захочу пошутить и скажу, что «нет», то она тут же умрёт от разрыва сердца. Меня же не поймут.

— Да, понимаю.