Вот это попадос!

Еще немного, и солнце совсем зайдет.

Мы натаскали мелких палок, что подобрали на поляне, боясь подходить близко к краю и стараясь держаться подальше от тени. Рядом положили сменную одежду, чтобы, если уж ничего не останется, использовать в качестве топлива ее. К первым сумеркам мы разожгли костер без помощи магии: эльфы снабдили нас специальным маслом и кремнем. Всё это время в кустах слышался шорох, то и дело темные гибкие щупальца показывались среди листьев, будто следя, что именно мы затеваем. От такого сложно абстрагироваться, еще сложнее не паниковать и стараться что-то придумать в ситуации, близкой к безвыходной.

Мне, например, очень хотелось начать извиняться перед Луаронасом и Ультом за то, что втянула их во всё это, но я запретила себе подобную слабость. Никаких извинений, сожалений, прощаний. Мы выживем и выберемся, а потом еще долго со смехом будем вспоминать наш первый настоящий бой, и никак иначе.

Но Луаронас прав, огня нам надолго не хватит: валявшиеся на поляне палки и хворост с натягом позволят нам продержаться полчаса-час.

Нужно что-то еще. Поняв, что придумать самой ничего не удастся, — не представляю, как сражаться с таким противником, — я решила прибегнуть к проверенному средству. Если уж духи предков мне благоволят, ведут и направляют, то пусть и помогают в трудную минуту. Я села перед костром, сосредоточившись на огне, стараясь что-то почувствовать, нащупать, найти. Я должна, у меня важная миссия, а еще двое ни в чем не повинных жизней, которые мне доверились. И я потянулась к огню.

Пламя вспыхнуло, будто в него плеснули керосин, но я не отдернула руки, а только вдохнула полной грудью, вбирая воздух и горячий дым в легкие, задержала дыхание и выдала первый звук.

— Э-э-эй-ей, — протянула я. — Э-э-эй-ей, — уже громче. — Э-э-эй-я! — и хлопнула в ладоши.

Мой хлопок отразился по всей поляне, эхом пронесшись по кругу.

— Эйё-хей! — повторила я и встала.

Внутри меня всё кипело и жгло: казалось, огонь, что горел передо мной, попал со вздохом внутрь, разогнав поселившиеся страхи и сомнения, а теперь рвался наружу странной песней без слов.

— Ей-ё-ей, — выкрикнула я и снова хлопнула.

И тень, что была позади меня, раздвоилась.

— Ей-ё-ей, — второй крик — и каждая тень расползлась еще надвое.

И с каждым моим новым кличем, с каждой нотой, с каждым звуком теней становилось всё больше — меня становилось всё больше. Скоро на поляне стояло множество теней — как отражения, как войско, окружившее плотным кольцом.