Люц-3

И пусть откровение постучится тебе в дно…

Парень изумленно выпучил очи:

– А? Как-как?

Но ответа он не дождался. Забравший облепленное чешуей, мокрое и уже треснувшее корытце, игрок отнес его к другой стороне причала, где тот прилегал к большой платформе. Тут все было завешено сушащимися крабовыми ловушками, дешевыми гарпунами и прочим добром сонных болотных добытчиков, но полуорка интересовали не они. Найдя свободное от инвентаря местечко, он протиснулся под платформу, оказавшись в грязной благословенной темноте.

Вдаль вела покрытая плесенью балка – по ней эта колоритная парочка и двинулась, пару раз поднявшись на «этаж» выше, пока не оказалась под главной платформой, где покачивались над крокодилами гамаки отсыпающихся пиратов. Здесь, усадив трясущегося от жадности и голода лохра прямо на балку, Люц поставил перед ним корытце с рыбой и коротко кивнул.

– Моя? – осторожно спросил Корнш, боязливо опуская перепончатые лапы на край щедрого дара. – Прямо моя рыбка? Вкусные сазаны и хрусткие щуки…

– Твои.

– И раки мои?

– Твои.

– И усатый квелый сом…

– Все твое! – не выдержав, рявкнул Люц и, с шумом выпустив воздух, покачал огромной головой. – Ну простонародье… ну деревенщина… ешь, Корнш! Все твое! Кушай!

– Благодарю, добрый Люцериус! Благодарю!

Корнш согнулся горбатой тенью над корытцем и жадно заурчал, захрустел, пожирая сырую рыбу и что-то бормоча на своем родном языке. Люц отвернулся, постоял немного, оглядываясь и начал собирать улиток, забрасывая их в опустевшую корзину, освободившуюся после того, как усталая Тефнут продала всю вечернюю добычу.

Деньги Люцериус оставил ей, выдав новую обучающую задачу, а себе в карман опустив всего три серебряные монеты. На выскочившее вполне ожидаемое оповещение от игровой системы игрок глянул лишь мельком:

Поздравляем!

+2 доброжелательности к отношениям с лохром-изгоем Корншем Грязным.

Изгой…

В этом игрок и не сомневался. Лохры живут в основном мелкими и редко крупными племенами, и они крайне зависимы в социальном плане друг от друга.

Такая уж у них особенность. Видишь одинокого, побирающегося или ловящего рыбу грустного лохра – можешь быть уверен, что это изгой. Изгнан за какую-нибудь провинность из родного племени. А вожди у лохров те еще самодуры… Видимо, Корншу приходилось совсем туго, раз система оценила степень пронизавшей его благодарности и доброжелательности аж на две единицы.

Корнш закончил с пожиранием подарка за рекордное время, не забыв вылизать посудину.