Люц-3

Пираты покорились стальной воле старшего помощника Тефнут, но среди их уже начал назревать намек на бунт, а кое-кто хватался за рукоять ржавого кинжала, но, поймав на себе ленивый изучающий взгляд огромного голубоглазого полуорка, сидящего в кресле… возвращался к шесту…

Поднимая невысокую волну, плот медленно продвигался по соленому болоту, огибая мелкие островки, пробиваясь сквозь водную растительность и с трудом перебираясь через поросшие чахлым колючим кустарником отмели.

– Каррамба! – тихо-тихо прошептал одноглазый каноничный пират с багровым носом, черной бородой и лихим косым взглядом. – Пират без рома – не пират! Верно я говорю, братья?

– Верно! – прошептал в ответ сосед с шестом, втягивая голову плечи и косясь сначала на вышку, а затем на сбившего их в шайку Фломша Крова. Этот забулдыга сегодня был мерзко трезв и противно вдохновлен, с силой толкая дно на корме плота.

– Вместе с петлей висельника, – обидчиво поправил его одноглазый, ласково проводя ладонью по свисающей с его шеи почернелой старой веревочной петле. – На ней вешали самого Брымха Лютозарного!

– Да ну?

– Вот тебе и «да ну»! Настоящая волшебная вещица!

– Как достал?

– Отдал за нее прохудившуюся в пяти местах шлюпку, кожаную подпаленную шляпу, шесть пустых бутылок из-под рома и три глотка гномьей бормотухи.

– Ты купил задешево, брат! – закивал третий пират, обладающий шикарным ирокезом, семью медными серьгами в левом ухе и драными на заднице штанами. – А что петля дает?

– Власть! – уверенно заявил одноглазый и, покосившись на бочонок рома, тяжело сглотнул. – И право на мятеж! Я за бунт во имя рома…

– Прирежу! – хрипло донеслось с кормы, где уже развернувшийся к шепчущейся троице Фломш тянул из-за пояса острый кортик.

Тут же забывшие о бунте пираты мигом вернулись к работе и налегли на шесты, тоненькими голосами затянув тоскливую песенку:

– Кто без рома живет, тот жизни не поймет,

Кто рома не пьет, тот от тоски помрет.