Люц-3

А вот для ловли жирные неторопливые улитки годились прекрасно, и вскоре первый десяток уже оказался в большой заплечной корзине Люца. Поймав ритм, выбрав тактику, будущий король неспешно двинулся от дерева к дереву, собирая ядовитых красавиц с удивительной скоростью, в то время как на плоту Фломш с помощью кулака вразумлял особенно наглых выпивох, добавляя к похмелью головной боли. Когда в корзине оказалась первая сотня, Люцериус позволил себе минутную передышку, потратив ее на задумчивое пережевывание пластинки не самой лучшей ягодной пастилы.

Ну кто мог додуматься добавить мяту в малиново-яблочное лакомство? Поистине у них не осталось ничего святого…

Люц уже собирался вернуться к ловле, когда до его слуха донесся чей-то явно злой мужской крик. Еще через мгновение крик повторился вновь, и прилетел он с соседнего островка. Чуть склонив голову, полуорк сделал пару шагов и вслушался.

– Лови ее! Загоняй! – злой крик наполнился не менее злым ликованием. – Гони к воде! Там ей деться некуда!

– Заходи слева! – тут кричал уже кто-то второй.

– Я завяз по колено! Она меня завела!

– Не вижу ее! Вот черт!

– Там! За деревьями!

– Вижу! Давай выбирайся!

Чтобы принять решение, Люцериусу понадобилось не больше секунды, и он рванул вдоль берега, круто спускаясь к воде. Добежав, швырнул факел через узкую протоку, убедился, что там нет никаких тварей, кроме выжидательно смотрящего на него огромного крокодила, и прыгнул, приземлившись точно на его спину. Раздался хруст – то ли брони, то ли хребта – крокодил булькнул и ушел под воду, но игрок уже был на берегу другого островка и двигался вдоль кромки воды на неутихающие крики.

Далеко идти не пришлось: клочок суши был размером не больше теннисного корта, и пересечь его за пару секунд мешала только густая мокрая растительность. Но потраченные на обход секунды лишними не оказались: они позволили опытному игроку буквально на слух определить количество агрессоров и даже их игровой «возраст». Агры были новичками на сто процентов. Парой новичков, решивших пойти по «кровавой» дороже и по темной стороне Вальдиры.

Челюсти Люцериуса сжались еще крепче – эти твари забавлялись. Они гоняли кого-то в тине, как мокрую взъерошенную крысу – не добычи, а забавы ради. Таких Люц ненавидел всей своей королевской душой. Он понимал разбойников и воров, он, бывало, посмеивался над проказами умелых воров-карманников, но тех, кто нападал, только чтобы поглумиться… таких он ненавидел крепко.