Боярский и тысяча чертовок! Том 1

Тяжёлое дыхание и трясущиеся руки явно говорили о том, что мне надо бы отдохнуть.

«Покой нам только снится! — подбодрила меня Пафи. Хотя от этого стало лишь хуже. — Давай, Максимка, сестрица уже рядом! Осталось только отодрать её. Ну, или убить, смотря, что именно ты хочешь».

— Я уже говорил, что не собираюсь трахать пауков, — выдохнул я, стараясь унять бешено бьющееся сердце. — Я, конечно, люблю разнообразие. Но у всего есть свои границы.

«Эх ты, — наигранно вздохнула Пафи. — А ведь тебе понравится, если решишься».

— Давай закроем тему? — предложил я, вглядываясь во тьму туннеля. — Она ведь там?

«А где ж ещё?» — хмыкнула в голове суккуба.

Сделав глубокий вдох, я двинулся в указанном направлении, чувствуя нарастающее напряжение. И стоило пройти всего десяток метров, как послышался зловещий женский смех.

— Ну же, маленький человечек, подойди ко мне, — говорила суккуба Хна, всё ещё находясь где-то за поворотом, откуда увидеть её я не мог. — Не бойся.

— А разве похоже, что я боюсь? — тихо усмехнулся я и, дойдя до поворота, резко выпрыгнул из-за него, готовясь к атаке.

Однако той не последовало.

— Наконец-то, — игриво протянула Хна, поманив меня длинным когтистым пальчиком. — Ну, чего ты медлишь? Иди ко мне, мой сладкий мальчик. Я заждалась тебя.

Как вы понимаете, передо мной предстала та самая... как её там?.. джёрё. То есть баба, где верхняя часть тела человеческая, а вот нижняя паучья. Серая кожа, большие жёлтые глаза, причём четыре пары, размещённые на лбу и около висков.

Паучьи лапы и брюшко защищены тем же панцирем, что и у Милашки. К тому же я получил ответ на свой вопрос, а именно: «Куда»? Там, где человеческая плоть граничила с паучьей, виднелась та самая эрогенная зона, правда, слегка прикрытая тонкими чешуйками. Но спутать её с чем-то было попросту невозможно.

— Ты показал себя героем, — меж тем продолжала Хна нежным и манящим голоском. — Одолел моих детей. Но теперь ты обязан восполнить этот пробел, — с этими словами она погладила себя по обнажённой груди и облизнула губы длинным язычком.

— Иди же ко мне. Поверь, тебе будет очень хорошо.

— Очень хорошо? — протянул я, словно умалишённый и сделал шаг к суккубе. — Обещаешь?

— Конечно же, мой сладенький, — она снова облизнулась и при этом в её глазах блеснули жадные искорки. — Ещё никто не уходил отсюда недовольным.

— Я знаю, — прохрипел я, так как к горлу подступил ком. Ноги сами тянули меня к этой чертовке, и я, честно говоря, не собирался останавливаться.