Это вам не сорок кошек!

– Пожалуй, – задумался принц. – Нечто похожее можно найти в любой артефакторской лавке. Перенастроить – дело нескольких минут. Вы всерьез думаете…

– Позвольте, я с ней поговорю! – я подошла к клетке. – Привет… мне не нравится, что ты сидишь в этой клетке. – Сова презрительно глянула на меня и отвернулась, переступив лапами по жердочке. – Знаю, тебе это не нравится куда больше… Но, понимаешь, в чем беда. Я отвечаю не только за тебя, но и за всех животных в приюте. Каждого грызуна и ящерку. Может быть, мы сможем договориться? – Сова не пошевелилась, но я почему-то была уверена, что она внимательно слушает.

– Мне говорили, что здесь есть лес… наверняка ты сможешь найти там достаточно добычи для себя. Тебе нужно только не трогать тех, кто живет под куполами и в домах. Я хочу отпустить тебя на поруки. Его Высочество принесет нам артефакт, и мы повесим его на тебя. Я узнаю, если ты его снимешь или попытаешься пробраться в чью-то клетку или вольер. И тогда ты сама вернешься в клетку, я ничего уже не смогу с этим сделать. Но зачем тебе так поступать? Подумай. Ты сможешь летать по всему острову! И охотиться! Просто… не на всех.

Сова снова повернулась ко мне и приоткрыла один круглый глаз, который смотрел внимательно и остро.

– Подумай до вечера, хорошо?

Сова ухнула и хлопнула крыльями.

– Вы уверены? – обеспокоенно переспросил принц. – Если она нападет на кого-то из питомцев приюта или – упаси боги! – постояльцев гостиницы, вы можете не успеть прийти на помощь…

– Я уверена, – твердо сказала я, неотрывно глядя на сову.

– Я ей доверяю. Под мою ответственность.

– Хорошо, – Лиам Наорский вздохнул. – Вечером я отправлю вас домой, чтобы вы могли собрать вещи и питомцев, а сам наведаюсь в лавку. Будет вам артефакт.

Я улыбнулась, чувствуя, что это моя маленькая победа. Уверена, что умная птица, все еще не отрывающая от меня взгляда круглых глаз, не подведет меня.

А в следующую секунду я... Нет, сразу не заорала. Сначала внимательно осмотрелась и удостоверилась, что ни одной мантикоры поблизости не наблюдается.

А потом все -таки заорала и запрыгнула с ногами на ближайшую табуретку. Потому что в комнату, негромко стрекоча, шевеля усиками и деловито перебирая лапками, зашла гигантская – с пекинеса, не меньше! – малиновая сороконожка!

– А это наша Маруся, – пробасила Мрыхха каким-то извиняющимся тоном. Причем было совершенно неясно, извиняется она передо мной за само существование Маруси или перед Марусей – за мое поведение.