Хельмова дюжина красавиц: Ненаследный князь

Вот если бы Себастьяну все-таки удалось с крыльями поладить…

Подумав, Тадеуш согласился, что новоявленная хандра вовсе не есть следствие приворотного зелья, использованного, к слову, с молчаливого согласия Ангелины Вевельской, или свойство душевной конституции метаморфа, но естественный результат безделья. Сына срочно требовалось если не занять, то хотя бы отвлечь от пустых с точки зрения князя, переживаний. Вызванный пред отцовские ясные очи Себастьян расправил крылья, почесал перламутровым когтем шею и низким, рокочущим басом произнес:

- К губам ее ни разу не припав,

И сердца не прижав к груди…

Он смотрел прямо в глаза князю, и черные ресницы по-девичьи трепетали, а в уголках глаз застыли слезы.

- Я образ ейный люто гнал… - Себастьян запнулся, потому как муза, не оценив экспромта, вновь ретировалась, оставив ненаследного князя наедине с Тадеушем Вевельским, каковой был поэзии чужд.

- Дорогой сын, - сказал он, окидывая первенца придирчивым взором. От него не укрылась и некоторая бледность, явно искусственного происхождения, и томная мушка над губой, из-под которой выглядывали острые клычки.

Верно, из-за них Себастьян слегка шепелявил, отчего волновался, и в волнении крылья подрагивали, а хвост премерзко щелкал о столешницу.

- Дорогой… - севшим голосом повторил батюшка, - сын… мне кажется, что ты уже достаточно взрослый, чтобы понимать…

Себастьян смотрел сквозь тень ресниц, внимательно, можно сказать, душевно. И под этим взглядом князю Вевельскому было крайне неуютно.

- Иногда жизнь…

…черная атласная рубаха просто неприлично обтягивала широченные плечи Себастьяна.

Веером расходился кружевной, накрахмаленный любимой нянюшкой воротник. Алел на груди очередной розанчик. И крылья обвисли, выдавая глубоко меланхолический настрой юного князя.

- …преподносит нам испытания…

Тадеуш все же сбился с речи и, махнув рукой на ее, заготовленную по настоянию княгини, которую весьма беспокоили затянувшиеся переживания отпрыска, сказал:

- Завтра отправишься в Краковель.

…конечно, не столица, но город большой, шумный, а главное славный не только козьими сырами.

Князь весьма рассчитывал на некую улицу, поименованную на хранцузский манер Руж-ове, а в народе – Ружовой, каковая была известна далеко за пределами Краковеля. В спутники сыну он определил собственного ординарца, человека надежного, пусть и несколько туповатого.

Присмотрит.

А в веселом доме, глядишь, и выветрятся из княжьей головушки хандра со сплином.

…и крылья, заодно, отвалятся.