Хельмова дюжина красавиц: Ненаследный князь

Маменька попробовала было призвать дочь к послушанию, но выяснилось, что упрямством Евдокия пошла не иначе как в маменьку.

Скандалили месяц.

Не разговаривали еще два. И Лютик, который ссорами тяготился, тщетно взывал к разуму, что супруги, что падчерицы. Закончилось все проводами очередного управляющего – а ведь показался-то разумным человеком – и несказанной обидой, коию вновь нанес Модесте Архиповне князь Вевельский.

Это ж надо было взять и не пригласить достопочтенную купчиху на купеческое собрание!

Чем она иных хуже?

А еще нашлись доброхоты, донесшие небрежное, князем брошенное:

- Бабе – бабье…

Вот так, значит… бабе – бабье… небось, налоги-то взыскивает наравне с иными мужиками, а в собрание, значится, лезть не моги? И обида теснила грудь Модесты Архиповны…

- Маменька, плюньте на этого женоненавистника, - сказала Евдокия, отчасти покривив душой.

Женщин пан Тадеуш любил и об этой его любви, которая приключалась в основном к весне ближе, «Охальник» писал весьма подробно, неискренне сетуя о падении нравов.

Может, нравы и падали, но тиражи росли.

- Плюньте и забудьте, - Евдокия дернула себя за косу. Пожалуй, из всей маменькиной красоты достались ей лишь волосы, длинные, тяжелые, яркого соломенного колера. - Ваши унитазы во всем Краковеле знают

Это было слабым утешением.

Конкурентов в последнее время объявилось, да продукция их была не в пример хуже, но и дешевле. Оттого и спрос имелся.

…поговаривали, будто бы сам князь Вевельский фаянсовый заводик прикупил, через третьи руки, конечно, потому как не по чину князю с унитазами возиться…

- Надо делать эксклюзив, - сказала Евдокия и протянула тетрадочку.

– Погляньте, маменька, я все тут расписала, как есть…

…и тогда-то Модеста Архиповна поняла, что замуж дочь выдать не получится. Кто ж возьмет ее, такую не в меру разумную? А с другой стороны, может оно и к лучшему.

- Вы местечково мыслите, маменька, - Евдокия, поняв, что бита не будет, осмелела. Она села, расправив подол мышастого саржевого платья, и сгребла горсть каленых орешков, до которых была большой охотницей.

– Надобно же в разрезе европейских тенденций.

- А розгами? – поинтересовалась Модеста Архиповна, но не зло, так, для порядку. И то сказать, дочерей своих она отродясь не порола, даже когда Аленка изрезала пять аршин дорогущего бархату… бабочки, видишь ли, ей понравились.

- По первости необходимо зарегистрировать торговую марку, такую, чтоб все узнавали. Затем проплатить рекламу… и не только в «Ведомостях».