Хельмова дюжина красавиц: Ненаследный князь

- Учится он, - голос у будущей свекрови оказался низким, мужским. И сама она, пусть и обряженная в бархатное платье с кружевами, нашитыми плотно, богато, имела вид мужиковатый. Какая-то вся квадратная, короткошеяя, с красным, густо напудренным лицом. Над верхнею губой из-под пудры темные усики проглядывают. Волосы муравьиной башней уложены, украшены парчовыми розами и перьями.

- Неужели в Королевской академии? – почти правдоподобно восхитилась Евдокия.

Женишок покраснел еще более густо и потупился.

- Отчего сразу Академия? Нам Академии без надобности, верно, Полюшка?

Аполлон кивнул и, бросив на маменьку быстрый взгляд, шепотом попросил:

- А можно и мне рыбки?

Стерляди было не жаль.

И густого клюквяного соуса, который у матушкиной поварихи получался терпким, кисловатым.

- Полюшка, - пропела будущая свекровь, вперив в Евдокию немигающий взгляд. – Осторожней. Тебя от рыбки пучит… а от клюквы у нас щечки краснеют. С детства.

Полюшка временно оглох.

Евдокия сделала вид, что сказанное ее не касается и, провернув в пальцах вилку, продолжила… расспросы.

Конечно же, расспросы. И нечего маменьке глазищами сверкать да страшные рожи корчить. Она, Евдокия, имеет право знать, с кем под венец пойдет…

…упаси ее Иржена от этакого счастья.

Счастье ело рыбку руками, шумно вздыхая, похрюкивая и щурясь. Закусывало луковым пирожком, который взяло уже само, отринув ложное стеснение. Пирожки и вправду ныне вышли румяными, золотистыми, маслицем поблескивающими.

Маслице растекалось по перстням и каменьям, капало на подол рубахи.

Пухлые губы Аполлона блестели, и щеки тоже блестели, и весь он блестел, словно леденец на палочке.

- Так все-таки, где вы учитесь?

- Так это, - Аполлон облизал и пальцы, и кольца, - в школе…

- В вечерней школе, - поправила его матушка низким свистящим голосом.

- Ага!

- А почему в вечерней? – Евдокия старалась быть любезной и подвинула к будущему супругу блюдо с куриными пупочками, в меду вареными. Он благодарно крякнул.

- Так это, маменька днем не может!

- Чего не может?

Пупочки Аполлон вылавливал пальцами и, счастливый, отправлял в рот. Вздыхал. Запивал квасом и вновь тянулся к блюду.

- Так это… водить меня в школу не может. Днем у нее работа…

- У Гражины Бернатовны, - поспешила влезть в беседу маменька, - собственная скобяная лавка имеется.

Свекровь кивнула и важности ради надула щеки, сделавшись похожей на жабу в бархате.

- Мы, чай, не бедные… не беднее вашего.