Безликие

И Мах, не обращая внимания на бурные протесты призрака, сошел с тропинки и решительно зашагал в ту сторону, откуда доносились вопли.

Глава 4

Глава 4

Крик привел Маха к небольшой лесной полянке, где на основательно затоптанной траве разыгрывался кровавый спектакль: четверо гномов с огромными топорами в руках из последних сил отбивались от дюжины мохнатых человекообразных страшилищ. Пятый гном, с ног до головы забрызганный кровью, лежал без признаков жизни под ногами полуживых от усталости товарищей.

Широкими спинами гномы закрывали прикрученного к дереву человека – мужчину лет тридцати с выпученными от ужаса глазами, который и вопил о помощи.

– Мах, послушай старого, мудрого, убеленного сединами, повидавшего виды, испытавшего смерть, побывавшего... – торопливо забормотал в ухо рыцаря дед Пузырь.

– Да тихо ты! – огрызнулся Мах. – Прекрати кудахтать, а то выдашь нас с головами, и тогда – прощай внезапность.

– Внезапность? О Создатель, он спятил! -- с искренним ужасом в голосе взмолился дед Пузырь.

– Успокойся, даже если я буду орать изо всех сил, меня не услышит никто, кроме тебя. Но неужели ты собираешься ввязаться в эту драку? Согласен, перерезать глотку привязанному к дереву идиоту – дело благое. Вон как он надрывается – я не слышу, и то жалость берет, представляю, каково тебе. Но мохнатые ребята, сдается мне, и без тебя справятся. Смотри, как они наседают на недомерков с топорами! А если ты вмешаешься, они еще обидятся, скажут, явился на готовенькое, обзываться начнут. Мне-то без разницы, все одно ничего не услышу, а ты вот наверняка рассердишься и затеешь разборку, а они вон какие мордовороты здоровые... Нам это надо?

– Дед, помолчи хоть пять минут, – зашипел Мах на словоохотливого призрака. – В конце концов, кто из нас кем командует?

– Оно конечно... ты хозяин. Но я, как старший по возрасту...

– Вот и отлично. – Молодой рыцарь зловеще ухмыльнулся.

– Значит так, слушай мою команду...

* * *

Уже более суток у Савокла маковой росинки во рту не было, и за все это время он спал от силы часа два, да и то лишь урывками, забываясь на десяток минут. Но сейчас ему не хотелось ни есть, ни спать. Поговорка «Не до жиру – быть бы живу!» как нельзя лучше подходила к его теперешнему положению. Ему хотелось просто жить.

Наплевав на гордость, Савокл надрывал горло в отчаянном крике.