Очень Страшный Властелин. Том II

На девятый день детектив, которому я, после уничтожения нарытой информации, позволил выспаться, к моему удивлению, начал вести посмертный электронный дневник, где он подробно начал расписывать то, как взял заказ от, к моему удивлению, одного моего школьного учителя, хоть имя Андрюша и не упомянул. На тот момент детектив посчитал это, как и любые детективы, сначала бредом, но потом он «понял» стра-а-ашное.

Думаешь оставить на меня зацепку под видом криво написанной крипипасты?.. Ох, тот случай, когда здесь анонимы могут вести целые блоги, посвященные не выдуманным историям, а реальным, хех.

Догадаться, кем был заказчик Андрюши, для меня было просто — естественно, что я в школе не всем нравился. О-о-о, это мягко сказано — Витенька может получать идеальные оценки, но его поведение оставляет желать лучшего. Обычно не шибко совместимо, просто у меня есть аргументы. Почему плохо себя веду? Спорно. Банально — мало кто любит, когда ученик вместо того, чтобы слушать урок, тупо втыкает в окно, воспринимая слова учителей как фоновый шум.

И если большинство это игнорируют, так как я банально знаю всю программу и дальше (включая вариацию интерпретации истории по учебникам, ага), то некоторых это задевает сильнее. Меня пытаются безуспешно завалить, пока просто не сдаются — по разным причинам, на самом деле: то мама заступается, у которой есть все шансы в будущем занять пост директора (школьные интриги, угу), то я могу чуть припугнуть (нет, ну не терпеть же постоянно, да и если репутация маньячелы позволяет?.

Я не упоминаю этот «отрезок» жизни банально потому, что в нём нет ничего интересного. Обычные школьные будни — это если бы мне действительно было пятнадцать, то крики, наставления или советы учителей могли на меня повлиять, но в ситуации, когда я многократно превышаю возраст всех учителей вместе взятых… Хех, и если фактический духовный возраст можно опустить, потому что ментально я действительно молод, то жизненный опыт по чуть-чуть приходит через сны, хотя, опять же, ментально это на мне слишком сильно не отражается.

Возвращаясь к моему обидчику, его звали Евгений Иванович. Примерно пятьдесят лет, как ни странно, учитель литературы, любивший во время урока со всеми поговорить «за жизнь».