Очень Страшный Властелин. Том II

Тогда, когда будем готовы и мы.

Девушка сняла браслет, покрутив его в руке. Он стал для неё чем-то вроде дополнительной визитной карточки — все буквально с ума сходили, когда видели его. Никто не сомневался в том, кем он был создан, особенно те, кто разбирался в том, из чего и как он сделан.

— Был бы чуть внимательнее — уже давно бы всё понял, — в никуда пробормотала Юлечка, зная о том, что за ней потенциально могли следить.

Но не следили, потому что кое-кому это сто лет не нужно. Плохо это или хорошо — другой вопрос.

Вскоре он всё поймёт, и это всё уже будет неважно. В любом случае работа кипела. Всё двигалось к своему финалу. Их уже никто не остановит — ни боги, ни ужасы, ни… Чудовище. На их стороне мир. То, что от него осталось.

Непроизвольно девушка погрузилась в воспоминания. Воспоминания того, как они готовили себе якоря, дабы не отправиться за кромку мира, как не привлечь лишнее внимание, как создать идеальное тело, которое смогло бы не просто выдержать силу тёмного бога, но и последовать за ним дальше.

Слишком много труда было вложено. И всё ради того, чтобы этот мир прекратил своё существование, иначе судьба всего человечества, всех ужасов, всех существ на планете, будет намного ужаснее. Если не поглотить реальность вместе со всеми, кто живёт в мире, их ждёт такая судьба, что смерть покажется благословением.

Оставалось лишь правильно разыграть свои действия.

***

Пространство вокруг было непостоянным и словно… трескающимся. Повсюду гремел гром, били непрекращающиеся молнии.

В этом месте, где кроме вспышек ничего толком нельзя было рассмотреть, находилась неподвижная фигура.

С виду мужчина пожилых лет, седой, в странной, свободной одежде, больше напоминающей тряпку (хиппи, наверное), открыл до этого закрытые глаза.

Он стоял неподвижно, над чем-то размышляя. Постоянно тянулся то к одной видимой одному ему нити, то к другой. То к одной, то к другой, то к одной, то к другой… Что-то явно было не так. Настолько не так, что становилось плохо. Бог, и до того имевший мало хоть сколь-либо настоящих «верующих», в определённый момент начал чувствовать, как массово начали в нём разочаровываться верующие, как тепло чужой веры становилось всё меньше и меньше, исчезая навсегда.

Возможно, для какого-нибудь могущественного бога это не было проблемой, но для существа, которое, и то совсем редко, максимум поминали как какого-то мелкого (учитывая концепции существования некоторых видов вер) покровителя, в двадцать-то первом веке, тяжеловато.