Очень Страшный Властелин. Том II

Понятно, что если мой слух смог уловить отдаленную мелодию, приглушенную непогодой, то дедушка хлопал глазами, видя, каким подозрительным я стал. От чужих мыслей, даже направленных на меня, отбиваться научился (правильнее будет сказать «вспомнил, как это делать»), из-за чего не знал, о чём там думал про меня дедушка.

И правильно — лучше не знать.

После отрицания пошёл гнев. К фортепиано добавился женский голосок — разобрать слов не получалось, но он, в дополнении к игре на музыкальном инструменте и погоде, создавал особую, гнетущую атмосферу, медленно набирающую обороты.

Конечно, и этого было недостаточно, чтобы вызвать во мне желание куда-то дополнительно идти — постепенно голос становился громче, и в какой-то момент дедушка его услышал.

— В-витька? — шепотом спросил он.

— И часто у вас такое? — на всякий случай уточнил, повернув с окна голову на дедушку. За окном грянул гром.

— Конкретно такое — впервые… — признался дед, рефлекторно перекрестившись.

— Может, сделаем вид, словно этого не слышали? — пошёл я на торг.

По лицу дедушки понял, что как минимум настороженным он теперь будет всю ночь, а то и дольше. На секунду накатило настолько сильное нежелание что-либо делать, что его можно было сравнить с депрессией… на процента три, после чего чувство прошло и, наконец, под очередной удар грома и поющую девушку (да-да, её самую) на фоне пришла пятая стадия — принятие.

Честно говоря, не получается воспринимать его «потомком» и близко. И не буду. Дедушка — он и есть дедушка.

Из моей руки медленно вытекла чёрная густая жижа, сформировавшись в биту.

На глазах сформировались чёрные очки из моей сущности.

— Вить, может, не надо? — подал голос робко дед, сконцентрировав взгляд на бите, частично искажавшую пространство, как, впрочем, и солнцезащитные очки. Интересно, с каких пор моя внутренняя сущность начала по чуть-чуть жрать и материю? Не так важно. — Давай просто спать пойдём, а? Уже не первый раз тако… — Видя моё выражение лица и, очевидно, слыша дискотеку для настоящих профессоров философии на фоне, дед запнулся.

— Ладно, такое впервые…

— Со мной ничего не будет, дедушка, — улыбнулся я деду. Кажется, из-за меня он опять становится шуганным. То есть, больше обычного. Заметил, что моя компания не очень положительно влияет как минимум на часть моих собеседников — Юлечка была жертвой зеркальщиков (у них там, вроде как, опять «дети» появились), Игорёша пошёл в охотники на ужасы, Роман вообще умер. — Можешь не переживать. Я быстро.