Очень Страшный Властелин. Том II

Пришлось бы как минимум откачивать маму, а как максимум записать папу на курсы изучения новых языков, ибо уже имеющегося словарного запаса ему бы не хватило при всём желании.

В последний раз ходил к леди в поле, увидел вдалеке её улыбающийся силуэт, понял, что романтики как особой не было, так и не будет, после чего помахал рукой. До новых встреч, хех.

Пережитое в Японии заставило меня смотреть на вещи немного по-другому, а, в частности, на собственное развитие — началось больше экспериментов с собственной силой, Роман на пару с Оксаной и чуть позже присоединившимся Чертилой, всё ещё занимающимся поисками того ужаса, рассказавшего про количество ужасов в Японии домовику, пошли полным ходом исследовать образцы тёмного бога в банках, аккуратно, прямо в моей душе, задействовав на полную катушку «неправильный» свет, дабы лучше разобраться в вопросе.

Иногда я к ним присоединялся, но чаще был занят другим. Так, например, следил за Любочкой.

— Как ощущения? — чувствуя себя психологом, работающего с трудной семьей, поинтересовался у говорящей-ужаса.

Даже отдельный кабинет воплотил, надев очки.

Любочку уже нельзя было считать человеком. Развившийся ужас, у которого сознание стало приближенным к человеческому. В этой реальности, кажется, ты либо отправишься кому-то на корм, либо на реинкарнацию, либо сам станешь безмозглым ужасом — четвёртого не дано, а если дано, то оно точно не лучше прошлых вариантов.

Люди, которые хотели бы «остаться человеком несмотря ни на что», всплакнули бы.

— Всё кажется нереальным, — вздыхала Любочка, держа на своих коленях кайфующего домового.

Если сначала её отношение было ко мне настороженным (ну, положение обязывает, так сказать), то теперь ситуация поменялась в корне — за прошедший промежуток времени домовой вдоволь ей наговорил о том, какой Страшный хороший, — кхе-кхе, — какой он добрый и так далее.

— Это пройдёт, — с умным видом покивал. — Будут создаваться новые ассоциативные цепочки, появятся новые воспоминания на смену прошлым. Так и должно быть.

— А если эти ощущения будут и дальше меня преследовать? — стало её лицо печальным.

— Тогда позже слетаем в твой прошлый дом, — пожал плечами. Я примерно помнил, где он — там, в конце концов, меня ждёт ещё моя закуска. — Уверен, родной дом поможет тебе.

Любочке не оставалось ничего, кроме как заторможено кивнуть.