Похоже, игра подходит к концу. Том Четвёртый

— Твою-ж мать…, - аж в глазах потемнело, - А я ведь… я… что, серьёзно?  Думал ты всемогущ.

Мысли путались. Я всякое за жизнь повидал, но чтобы Генрих не смог выполнить заказ…

“И что…”, - я сглотнул и снова принялся размышлять.

— И что тогда делать? – случайно спрашиваю вслух.

— Сэр, думаю, решение здесь очень простое.

— В каком смысле?

— Я сказал, что не могу купить аппарат, а не установить. А на установку переданного со стороны оборудования таких строгих ограничений нет. Конечно, не без них, но с обычного старичка и спросу мало.

Кто за ним будет следить по такой мелочи?

— Генрих, я тебя обожаю, - я выдохнул и улыбнулся, - Подготовь счёт. Приду часов через пять, и сразу с аппаратом.

— Как пожелаете, сэр, - кивнул вахтёр.

Я кивнул в ответ и пошёл на выход.

«Удар-шорох, удар-шорох, удар-шорох» - стуча костылём и подволакивая за собой ногу, дохожу до двери и всё же оборачиваюсь на старика.

— Генрих, а ты вообще отдыхаешь? Я тебя постоянно здесь вижу. Ты знаешь, что иногда спать надо?

— За те деньги, что здесь платят – нет.

Удачи вам, сэр.

— С любовью, дружище, с любовью, - прощаюсь с вахтёром и выхожу на улочку.

«Клац-шарх, клац-шарх, клац-шарх» - песня беспомощного Авенира всё продолжалась.

Чтобы нормально идти, мне вновь пришлось связаться с камерами по всей улице и сквозь головную боль наблюдать за каждым прохожим, аккуратно шагая через переплетающийся змеиный поток.

Но аккуратно не получалось.

Засмотревшийся в интерфейс мужик подбивает костыль ногой и заставляет шагнуть чуть дальше положенного.

Я вскрикиваю и едва сохраняю равновесие.

— Ой, п-простите, - тут же извинился он.

— Да…, - с тяжёлой одышкой отвечаю я, - Ничего.

Голова раскалывалась, а все кости ломало. Прошло несколько минут, прежде чем появились силы идти дальше.

Но стоило преодолеть ещё пару метров, как шедшая в толпе женщина врезается плечом и выбивает костыль из руки. Даже не успев крикнуть, я падаю на колени и от агонии ору сквозь зубы в попытке заглушить резкую боль.

Удар пришёлся на колени и на руку, отчего казалось, что кости раскололись на части и теперь норовят разорвать плоть изнутри.

В глазах потемнело, а в уши сразу же ударил звон. Если я раньше мало что видел и слышал, то теперь и вовсе весь мир превратился в сплошную чёрную пелену. Лишь благодаря камерам я всё ещё осознавал обстановку вокруг, но из-за боли и вмиг онемевшего тела всё равно не мог ничего сделать.