Верные враги

Козырного мага было жалко, нагружаться мелочью в конце игры тоже не хотелось.

– Ну и как? – поинтересовался Верес, наклоняясь и беззастенчиво заглядывая в мои карты. – Кому пока везет?

– Хвост уже мой, – осклабился дракон.

– Придется вернуть. У нее сильный расклад. Шкура‑то тебе зачем?

– Просто так, чтобы ставки уравнять.

– А для чего ей печень? – шепотом поинтересовался Рест, выгребая из снега остатки дров и складывая их шалашиком на пепелище.

– Если оборотень съест драконью печень, он сможет менять ипостась почти мгновенно и безо всяких усилий, – наставническим тоном объяснил Верес.

– И что, дракон отдаст ее, если проиграет?

– Сомневаюсь, – пожал плечами колдун, – но, по крайней мере, будет должен. Кстати, рад тебя видеть, Мрак!

– Взаимно. – Ящер приветственно махнул хвостом, не отрываясь от карт.

Рест окончательно растерялся.

– Мастер, так это и есть тот самый дракон, которого вы пообещали Шелене? Ой…

Мальчишка прикусил язык, запоздало сообразив, что предмет нашей с Вересом сделки может ее не одобрить.

– Еще неизвестно, кому кого пообещали. Думаешь, она первый оборотень, жаждущий его ливера?

– Ничего не имею против, – подтвердил дракон, – всё честно. Верес сводит, мы сражаемся, одной шкурой больше.

– Я не помогаю ни оборотню, ни дракону, но, поскольку Мрак мой друг, перед битвой честно предупреждаю, что в случае чего буду мстить, – добавил колдун.

– Партнеры, что б вас, – усмехнулась я, открывая карты. – О хвосте пока можешь забыть!

Дракон без особого огорчения (второй час уже играем, всё с тем же результатом) бросил свой веер в отбой и потянулся всем телом, как кот, – только не задрав хвост, а копьем выставив его назад. Пламя, подчиняясь ветреному взмаху крыльев, метнулось в сторону и прижалось к земле.

– Мрак, как ты здесь оказался? – Верес, поежившись подтянул колени к подбородку и поплотнее закутался в одеяла.

– Я второй месяц тебя ищу. Весь город облазил, условный знак на пустоши оставил, – дракон метко плюнул в костер, шалашик окутался высоким пламенем. – Люди в один голос уверяли, что ты мертв, но уж я‑то почуял бы это первым. Вот и не уходил далеко, снял в Выселке комнатушку, а по ночам кружил над окрестностями.