Шолох. Тень разрастается

Заменила рыбьеголового на птицеголового – живут же на западных островах люди с головами орлов.

Человек‑птица в моей истории пытался понять, о чём поют небеса над Шолохом – так же как настоящий Ол`эн пытался выяснить, о чём шепчет речное дно. Человек‑птица узнал, что кто‑то во вселенной допустил страшную ошибку и теперь мироздание рушится, ибо в него пришёл Зверь… Он напутствовал паладина, чтобы тот разобрался в происходящем.

Наша реальная история со Шлэйлой тут бесславно заканчивалась, но в вымышленной я продолжала.

Я рассказала о том, как паладин, молодец такой, раскопал своим двуручным мечом все секреты неба. А потом направил «ошибившегося» человека на войну со злом – и война эта идёт прямо сейчас, втайне от непосвящённых. По страшному секрету я поведала, что паладин хочет рассказать человеку‑птице о происходящем, но не может! Потому что его похитили глупые раскормленные голуби, которые клюют его прямо в макушку своими идиотскими требованиями.

Однако, возможно, в следующей серии человек‑птица спасёт паладина? Тогда он узнает немало всякого интересного.

Тут я мстительно замолчала.

– И что, дочь верхнего мира? – владычица обиженно надула губы.

– И всё. Это конец первой части. На сегодня достаточно.

– Так нечестно!

– Так пишется половина историй.

– Ты плохая рассказчица.

– Что же вы хотите от преступницы! Мой скудный ум не может с ходу придумать продолжение, увы. Надо будет как следует поразмышлять в тишине.

Ол`эн Шлэйла смотрел на меня во все глаза. Стая рыб вокруг него в волнении трепыхала хвостами.

Сказка ложь, да в ней намёк. Судя по всему, мой намёк успешно дошёл до цели.

– Ну ладно, – зевнула К`га Гэлдри и неожиданно сменила гнев на милость. – Тогда продолжишь завтра. Но если ещё хоть раз оборвёшь историю – несдобровать твоему другу.

…А, нет, не сменила.

Она томно махнула рукой, и клетку с ругающимся Мелисандром куда‑то утащили. На груди Мела я мельком заметила все четыре артефакта.

Перламутровая ночнушка наконец‑то позволила мне пошевелиться. Более того, неугомонная одежда стала настойчиво подталкивать меня к выходу из зала, заставляя кланяться вельможам по дороге. Изысканные поклоны не помешали мне, впрочем, корчить им зверские рожи.

По длинным коридорам живая одежда увела меня в маленькую комнатку и там насильно бросила на кровать.

Ох.

Глава 6.