Шолох. Тень разрастается

Слишком уж это было похоже на приход грустного сынишки к маме поздно вечером: «Мам, а можно сказку на ночь?»

– Там дальше про богов‑хранителей, Ол`эн. Тебе понравится, – я подмигнула тихому лодочнику.

Он молитвенно коснулся пальцами лба. Щель, заменявшая ему рот, улыбчиво выгнулась на крупном, нечеловеческом подбородке. Рыбье лицо, казалось, не было предназначено для таких эмоций. Оно было тугим и неподвижным, как резиновая маска.

Ол`эн присел в ракушечное кресло, и я рассказала ему всё.

Про то, как хранитель Карланон по ошибке выпустил Зверя, когда искал Отца; про то, как Зверь ранил Карланона, и Карланон сбежал в Шолох, а по дороге потерял память, став мальчишкой по имени Карл.

Про то, как я сама невольно стала мастером по возвращению воспоминаний. И что мы с Карлом, принцем Лиссаем и хранительницей Авеной поучаствовали в битве против Зверя. А потом нас раскидало, как игральные кубики по доске: нас с Карлом – в Шэрхенмисту, Лиссая с Авеной – неизвестно куда… И теперь мой друг‑хранитель мечется по вселенной, оценивая нанесённый Зверем ущерб, латая раненое Междумирье и выискивая врага.

Ол`эн выслушал историю, задумчиво покивал. Затем восхищённо уточнил:

«То есть ты видела Авену, да?»

Точно. Они же, жители Рамблы, просто сохнут по этой хранительнице. Ведь у каждого из богов есть своя особенность. Так, Теннет, он же Анте Давьер, был пророком и повелителем времени, пока не потерял магию и совесть заодно. Карланон специализируется на защитных чарах и целительстве. Рэндом – мастер телепатии.

Авена – божественная судья и воительница, которая в какой‑то сюрреалистичный этап своей биографии передвигалась по небу на рыбе. Как раз эта несчастная рыба заставляет всех в Рамбле болеть за белокурую богиню как за свою.

– Да, я видела Авену! Она чудесная.

Тихий лодочник блаженно улыбнулся и вновь прижал пальцы ко лбу.

Я перевела тему:

– Ол`эн, почему ты вернулся в Рамблу? Из‑за склочных тилирийцев? Прости, что я не проследила…

Полумесяц улыбки сполз с лица Шлэйлы.

Он обернулся на своих рыб, которые нервно мельтешили вокруг драконьей скульптуры.

Ол`эн вздохнул, и писчее перо запрыгало у него в руках.

«Нет. Просто когда мир падёт, я хочу быть рядом со своей семьей».

– Мир не падёт, ты чего! – ахнула я.

Кажется, кое‑кто слишком сильно сгустил краски в своём рассказе о Звере.

«Падёт, – упрямо возразил Шлэйла. И пояснил: – Дно всё ещё боится, госпожа Тинави, причём гораздо сильнее, чем раньше. А оно никогда не ошибается.