И.о. поместного чародея

Отныне ты причислена к штату музейных работников. После ознакомления непосредственно с рабочим местом отправляйся к нашему каптенармусу, и тебе выдадут форменное платье, постель и расскажут, куда идти далее. Все ясно?

Я кивнула, чувствуя, что вот-вот позорно расплачусь.

— Ага, вот и господин Фитцпарк. Заходите, почтенный… Да не кланяйтесь столь усердно, с вашим-то ревматизмом…

…Господин Фитцпарк, мой первый начальник, был стар. По его достойно-подобострастному виду было ясно, что он с гордостью исполняет свои обязанности уже лет сорок и собирается трудиться на благо Академии вплоть до своей кончины, при этом ежесекундно проявляя полагающиеся благоговение и усердие.

Это было самой верной линией поведения для слуг при Академии.

Одет он был в обычную униформу: коричневый сюртук с белой рубахой и панталоны. Я заметила, что рукава его одеяния сплошь покрыты различными пятнами, а кое-где и светились прорехами.

— Вот, господин Фитцпарк, ваша новая помощница, Каррен, — сообщила ему Стелла.

Старик повернулся ко мне, подслеповато щуря глаза, и с осуждением сказал:

— Больно тоща.

И здоровьем, видать, не хвастается. А при нашей работенке это нехорошо… Мне б мальчишку, упитанного, деревенского. Чтоб с нашими химикалиями дело иметь, надо здоровьем впрок запастись.

— Глупости! — отрезала Стелла. — Работа у вас непыльная. Главное — соблюдать технику безопасности. Забирайте девчонку и будьте довольны, что я вообще хоть кого-то вам подыскала!

Фитцпарк, не переставая кланяться, попятился за двери, и я последовала за ним, чувствуя, что сейчас захнычу и окончательно потеряю лицо.

Только сейчас я поняла, что в Академии я осталась совершенно одна и никто, никто не вытащит меня отсюда, даже если будет совсем худо. Как же меня угораздило сбежать из дому дяди Бернарда! Что же теперь делать?

И первая предательская слезинка поползла по щеке.

— Ну просил же я у нее здорового парня, — бурчал между тем господин Фитцпарк. — Чтоб кровь с молоком! А тут бледная немочь какая-то… И что с ней прикажете делать? Она же только купоросу нюхнет, как тут же и свалится.

Полгода — и чахотка. А кто виноват? Старый Фитцпарк!

Я в ужасе зажала рот ладонью и икнула.

— А ты еще и нюни распустила? Не было мне печали… Не плачь, кому говорю! Знала небось, куда нанималась на работу! Откуда ты такая выискалась, плаксивая да сопливая? Нечего реветь! — Голос старого Фитцпарка уже не был таким сердитым. — Пообвыкнешься со временем. Будет тебе Академия что дом родной! Это вот мы идем по старой части.