Элина в деревне оборотней

В пёстром снопике Элина опознала только колокольчики и растение с небольшими жёлтыми соцветиями, которое росло даже в городе, но чьего названия она не знала. Помня наказ старшей по возрасту, она даже ни шагу в сторону подношения не сделала, и всё так же продолжала трудиться над поставленной задачей.

Зато на шум среагировала Алевтина Степановна. Она вышла из дома и не без усилия подняла с земли огромный букет.

— Ну надо же, — вполне искренне удивилась она, — половину луга, наверное, оборвали. Будет чем козу вечером побаловать.

Элька прыснула и уткнулась себе в плечо, чтобы не рассмеяться в голос. За забором послышалась какая-то возня, и потом ломкий баритон, временами срывавшийся на фальцет, произнёс.

— Прошу прощения, Алевтина Степановна, но это для гостьи вашей, Элины.

— Антошка? — Алевтина Степановна распахнула калитку. — И ты туда же! Молоко на губах не обсохло, а уже женишиться удумал. Ещё раз увижу поблизости, отцу нажалуюсь, — она погрозила пальцем. — Скажу, вместо заданных в школе книжек сынок ваш бабьи пороги обивает и цветы снопами носит.

А ну, марш отсюда! Ишь, выискался — молодой да ранний.

Элька увалилась прямо на траву и залилась смехом. Да так увлечённо хохотала, что не заметила ведро с выдранными сорняками и сбила его ногой. Содержимое высыпалось на землю.

— И тебе добавлю, — так же строго произнесла Алевтина Степановна, а глаза у самой улыбались, — чтобы не отвлекалась и других не будоражила ответами.

— А я что? А я ничего, — отозвалась Элька невозмутимо.

— Вот, работаю. Никого не зову, от предложений отказываюсь.

— Собирай траву, покажу, куда ссыпать, — велела хозяйка, и пока они шли до компостной ямы, похвалила её за сдержанность и пожурила за наглость: — Ты, Элина, язычок свой шустрый попридержи. Не время и не место остротами сыпать. Волки — особи горделивые, а порой и злопамятные. Особенно если прилюдно их оскорбить или на смех поднять.

— Но вы-то ругаетесь — и ничего, — возразила Элька.

— Так я старая, они меня с младенчества знают и уважают моё старшинство.

И мужа моего помнят. Знают, что он меня в обиду бы не дал. Так же, как сын, которому я могу в любое время пожаловаться. А я, собственно, и нажаловалась, — добавила она. — На ночную вылазку особо смелых и нетерпеливых. Достанется им теперь на орехи, если уже не досталось. Зато остальные, погляди-ка, сразу вежливые и обходительные стали.

— А Серый не пришёл, — почему-то вдруг вспомнился тракторист с его ненавязчивой заботой.