Элина в деревне оборотней

— А если бы я молоко от Альберта приняла? Сам видел, в каких условиях он ломал мою волю, — получилось излишне пафосно, но зато в двух словах обрисовало всю трагичность и судьбоносность ситуации.

— Ничего бы не получилось. Ни связи, ни обручения. Тебя бы просто стошнило выпитым молоком и всё. Честно говоря, я не думал, что простая вода обладает таким же эффектом. Наверное, всё дело в том, что колодец изначально находился на земле оборотней. Вряд ли бы обычный родник или покупная бутылка с водой смогли нас связать на всю жизнь.

— Но я ничего не чувствую, — Элька прислушалась к себе, но не нашла ни в организме, ни в сознании притяжения к этому большому, загорелому оборотню. Парень и парень. Симпатичный, вежливый, приятный — этого не отнять, но чтобы падать в обморок или хотя бы в кровать… Нет, ничего подобного не было.

— Во-первых, ты человек. У вас всё иначе устроено. Даже я, находясь в двуногом состоянии, тебя почти не чувствую, но когда контроль переходит к зверю, всё меняется. У него и восприятие, и чувствование намного острее.

Именно он меня к старому поселению привёл, нашёл тебя там, куда я сам и не подумал бы идти, — Серый отодвинул нависшую ветку. — Во-вторых, связь слабая, потому что не была закреплена.

— Молоком?

— И молоком тоже. Но настоящая, прочная связь устанавливается только во время секса. И никак иначе.

— Получается, я всё ещё свободна и ничем тебе не обязана? И могу себе спокойно идти на все четыре стороны?

— Я бы не советовал. Давай всё же доведу тебя до села. Без меня ты в лесу заблудишься.

— Это понятно, — новость о свободе придала сил, и Элька зашагала чуть-чуть пободрее. — Я имею в виду, в целом. В общем.

Серый помолчал какое-то время и заговорил, но уже тише и как-то печальнее, что ли.

— У нас, оборотней, не принято отказываться от избранных партнёров. Это всё, что я могу тебе сказать.

— Значит, ты меня сейчас тоже где-нибудь запрёшь, чтобы связь подтвердить?

— Нет, конечно, — он фыркнул, — я что, похож на насильника?

— Альберт так же говорил, — Элька нахмурилась, — что не насильник и за добровольность.

Просто выбора не оставил, а так-то тоже белый и пушистый.

— Чёрный он. И гладкий.

Элька не сразу сообразила, о чём речь. Прошло, наверное, минуты две в напряжённом молчании, пока до неё доходило, что оборотень имел в виду масть.

— А ты какой?

— Серый.

— Пушистый?

— Скорее да, чем нет.

— Покажешь?

— Что?

— Ну, волка. Серого и пушистого.

— Мы показываем зверя только другим оборотням, родственникам и своей паре.