Кровь – не вода

— Про связи не забыла, пришлось вспомнить… Но, возможно, что-то не услышала, я отвлекалась немного… дела были…

— Дела? Ладно, потом расскажешь. В общем, сколько живёт, например, серая крыса, по ошибке называемая норвежской?

— Года три.

— А если она будет фамильяром волшебника, как быстро умрёт от старости?

— От старости не умрёт, пока жив волшебник и сохраняется связь, при этом скорость старения будет зависеть от возраста волшебника, но только в случае обоюдной связи и сильного единения душ, — бойко, как по писаному, ответила Виктория.

— А если чародей бессмертный и не стареет?

— А где такие есть? А… Вот я тупая! Но это же вечная молодость для живого фамильяра, а вампир может подпитываться его силой жизни… Однако вампиры же привязать животных не смогли, только человека, но те же дампиры, последователи, долго жить не могут — обращаются полностью в вампира. К тому же в какой-то момент времени вампиру-хозяину перестаёт подходить жизненная сила последователя. И… Я поняла! Неравная связь, нет единения душ… Правильно?

— Да, правильно, но не только это.

У Элспет в основе её Чуда лежит особенность объединившихся душ, включая способность к метаморфизму и оборотничеству. Метаморфизм развить можно, что мы успешно и делаем. А быстрое единение, то есть сродство душ произошло благодаря тому, что Элспет затащила их в свой разум, открыла душу... К сожалению, не все так могут, лично для меня это большая проблема. Однако возможны и другие варианты.

— Я поняла, — кивнула Виктория.

— Все участницы Чуда теперь бессмертны, точнее, от старости не умрут, и по своему желанию смогут менять и видоизменять тело. Да, есть чему завидовать. Секрет же этого Чуда в наших мёртвых руках и мы его, разумеется, никому просто так не раскроем.

— Предположительно, бессмертны, — поправила Хэспер. — И у нас ещё ничего нет, кроме фактически случайного результата. Изучим, проведем эксперименты... Кстати, весьма интересно появление тела для второй сущности Гермионы, что Элспет и отметила как отдельное направление исследований.

— Леди Блэк, прошу меня простить за вмешательство в разговор учителя с учеником. Знаю, это плохой тон, но не могу не спросить…

— Финеас, опять ты за своё… — оборвала его Евклея. — Говори короче, без этих расшаркиваний и словесных кружев, тут все свои.

— Да, Финеас, Ева права, и меня коробит обращение «леди Блэк» в близком кругу. Имени будет достаточно. У нас так принято.