Любовь от гроба

Пацан отцепился сам, восхищенным взором обвел чемоданы и выпалил:

— Ух тыыыыыыы! А куда мы едем? Это подарок?! Это сюрприз, да, сюрприз?!

Гувернер тихо-тихо, едва шевеля губами, шепнул:

— День рождения. Через не-де-лю.

Херк чуть не треснула себя рукой по лбу. Точно. Вечно она забывает, когда пацана угораздило родиться.

Ну ладно, подловил, будет ему подарок. Если отсадить его в другую карету под присмотр гувернера, это все еще будет сносное путешествие.

— Я всегда хотел посмотреть, как Архахибдык извергается! Мы посмотрим на Архахибдык! Я так и знал! Алтари, кровавые жертвоприношения, лава-а-а!.

— Ну вот, ну вот, — мягко сказал гувернер, перехватывая мальчишку в воздухе, — погоди, не порти себе сюрприз, а вдруг твоя матушка захочет свозить тебя к морю?

Пацан облапил гувернера как обезьянка, а потом как-то внезапно и вовсе оказался сидящим у него на плечах. Гувернер осторожно, но крепко удерживал воспитанника за икры длинными цепкими пальцами неожиданно тонких и изящных для простолюдина кистей.

— К мо-о-орю, — скривился пацан, — а как же вулка-а-ан... — но тут новая мысль просвистела в его вихрастой голове, и лицо его просветлело, — с матушкой? Хоть к морю! — щедро согласился он.

Херк вздохнула, повернулась к старшей горничной, которая как раз сражалась с ее парадным платьем, пытаясь сложить его и упихать в чемодан так, чтоб не погнуть золото отделки.

— Пошли за секретарем. Пусть пишет письмо в... Что там около Архибрыка стоит?

— Архахибдыка! — встрял воспитанник, — тетя, пусть пишет в Либен!

Старшая горничная поклонилась и метнула грозный взгляд на младшую горничную, которая пыталась перевязать другой чемодан бечевкой.

Та верно уловила намек, бросила это гиблое дело и со всех ног побежала за секретарем.

— Напомните, как вас звали? — вежливо спросила Херк у гувернера.

Что-то в том жесте, которым ее воспитанник обнимал его за голову, подсказывало ей, что этот может и задержаться на достаточное время, чтобы стоило запомнить его имя.

— Чайду, Ваша Светлость, — ответил он.

— Проследите, чтобы мальчику для поездки подготовили самую удобную карету, Чайду.

— Разве он поедет не с вами? — довольно бестактно удивился Чайду.

— Как не с вами, матушка?.. — растерялся мелкий, — Дуду, опусти меня, пожалуйста, на ноги. Мужчина должен встречать горести на ногах.

— Ну вот, ну вот, — Чайду осторожно опустил ребенка на пол, — совсем вы расклеились, молодой господин...