Любовь от гроба

Мудрый мэр всегда закладывает опоздание в ожидание высокородных гостей, если он ждет вас ко времени, он сам виноват, — в чарующем голосе Чайду ей послышалась улыбка, — к тому же вы все равно не спите, не так ли?

— Пожалуйста, матушка, — заканючил мелкий, — пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! — пацан затараторил, уткнувшись взглядом в пол, — Уже полночь была, а значит, это канун моего дня рождения, а это почти мой день рождения, ну то есть мне почти можно подарок, ну хотя бы полподарка, ну я очень прошу, ну матушка, пойдем посмотрим за звездопады вместе, а?

Херк множество раз пыталась сказать этому мальчику, что ее не стоит звать "матушкой", но у нее никогда не поворачивался язык.

Вот и сейчас она сдалась, глядя на мнущегося мальчишку, который послушно застегнулся на все пуговицы ради звездопада, который сегодня мог и не случиться.

— Хорошо, я хочу посмотреть. Ведите.

— Позвольте ваш канделябр, Ваша Светлость, — вкрадчиво попросил Чайду, и их пальцы снова на мгновение встретились, когда он забирал подсвечник.

Он поднял подсвечник над головой и что-то шепнул: зеленый огонек зажегся там, где находился бы огонек свечи, если бы в подсвечнике была свеча.

— Так ты еще и маг? — удивилась Херк.

— Тс-с, тише, — улыбнулся Чайду, которому невероятно шел этот призрачный зеленоватый свет, — какой же я маг… так, немножко…

— Он волшебник, — прошептал мелкий и уцепился за руку Херк, — настоящий. Волшебный волшебник, как в сказках. Но это секрет. Он обещал меня научить… ой… это тоже был секрет.

Прости, что я сказал, Дуду.

— Все правильно, какие секреты могут быть от матушки, юный господин? — мелодично отозвался Чайду, — Я бы не осмелился вас ничему учить без ее на то дозволения.

Херк задумчиво кивнула.

В тишине они поднялись по лестнице на чердак. Там Чайду открыл люк. Ему, высокому человеку, пожалуй, не составляло труда подняться через этот люк на крышу. Но Херк, а тем более его воспитаннику, не хватало роста. Искать во мраке чердака стремянку тоже казалось идеей безнадежной.

Впрочем, Чайду не понадобилось долгих размышлений, чтобы решить эту проблему.

Он поставил подсвечник на пол.

— Позвольте, я подсажу вас первой, ваша светлость.

Чтобы она могла присмотреть за мальчиком. Что ж, разумно.

— Дозволяю.

Он поднял ее, казалось, и вовсе без усилий.

— Какая вы легкая, — сказал он лукаво, — не следует ли вам сменить повара?

Херк фыркнула. Сказал бы это кто-то другой, она сочла бы этот комплимент неуклюжей лестью.