У каждого Тёмного Лорда...

— Вот еще!

— Ты и сейчас можешь сказать, что это идиотизм, и отказаться участвовать. Можешь мне поверить, возвращать тебя под стражу я не стану.

— Ага, как же! Могу вообразить, что вы с Роном без меня наворотите! Нет уж, я лучше за вами присмотрю. Но я сейчас не об этом. Насколько я поняла, окончательно тебя допекли именно новости о Джинни. Да?

— Ну... да, именно так, — говорю я, судорожно пытаясь сообразить, к чему она это спрашивает.

— Почему же тогда первыми ты освободил не Джинни, а нас с Роном?

Гермиона, дорогая, как же я по тебе скучал, а! Какие ты всегда задаешь правильные вопросы!

— А потому, Гермиона, что если вас мне достаточно просто тихо выкрасть из-под стражи, то Джинни я хочу выкрасть громко.

Так, чтобы мистер Ранкорн понял, во что он ввязался и чего конкретно ему делать явно не стоило. А без вас с Роном, как ты уже заметила, я вполне могу наворотить что-нибудь не то. Зато с вами — самое то! Так что садитесь и давайте думать. Время одиннадцать часов, и мне очень хочется, чтобы к ночи Джинни была здесь, а министерство стояло бы на ушах.

Рон и Гермиона переглядываются и ухмыляются. Если бы Ранкорн видел их ухмылки, он бы, пожалуй, понял, что пора начинать бояться.

5 ...должен быть знак

— Ты ведь понимаешь, что дело вообще-то не в Ранкорне? — спрашивает Гермиона.

— Конечно, я понимаю. При Фадже было паршиво, при Скримджере было паршиво, при Волдеморте было паршиво, и сейчас вдруг опять как-то нехорошо — можно уже сделать какие-то выводы, даже если ты не Гермиона Грейнджер!

— Это хорошо, — кивает она.

— А то было бы обидно, если бы ты решил ограничиться тем, что спихнул бы Ранкорна с его места. На мой вкус, это совершенно недостаточно!

На этом месте Рон начинает ржать.

— Вы бы видели себя со стороны, — фыркая выдает он в ответ на наши удивленные взгляды. — Сидят тут двое недоучек — извини, Гермиона! — которые даже Хогвартс не закончили, и рассуждают о том, что свалить министра им, видите ли, совершенно недостаточно! Ой, я не могу! Полииитики!

Я живо представляю это все со стороны и начинаю ржать тоже.

Гермиона сначала собирается было обидеться, но потом все-таки присоединяется к нам. Все это, конечно, очень мило и весело, но часы звякают — половина двенадцатого, а мы так ничего толком и не начали обдумывать!

— Так, — откашливаюсь я. Подавляю очередной приступ хохота и продолжаю. — Мы, конечно, смешные, спору нет, но если конкретно мы что-нибудь не сделаем, скоро будет уже совсем не смешно.